Умоляй меня - Наталия Лурозе

волосы ровно настолько, чтобы наклонить мою голову назад, и я смотрю на него, а не на сцену.

— Хорошая девочка.

Эти два простых слова посылают во мне волну жара, более мощную, чем любой вибратор. Я никогда в жизни так сильно не хотела похвалы.

— Пожалуйста, — шепчу я, даже не зная, о чём прошу.

— Пожалуйста, что? — Его глаза тёмные, требовательные.

— Я не знаю, — признаюсь я, дрожа под его взглядом. — Просто... больше.

Его улыбка хищная.

— Больше чего? Больше боли? Больше удовольствия? Больше унижения? Ты должна быть конкретнее, Тесс.

Вибрации снова усиливаются, затрудняя связное мышление.

— Больше тебя, — наконец удаётся мне. — Что бы ты ни захотел мне дать.

Что-то меняется в его выражении, вспышка голода.

— Будь осторожна со своими желаниями, хорошенькая игрушка.

Эти слова посылают во мне новый толчок, отдельный от ровного пульса вибратора. Я его игрушка. Его, чтобы использовать, играть, контролировать.

И, Господи, помоги мне, я хочу этого больше, чем когда-либо хотела чего-либо.

— Я не боюсь, — говорю я, слова вылетают прежде, чем я могу их остановить.

Смех Кольта низкий и мрачный.

— Возможно, стоило бы.

Вибрации усиливаются без предупреждения, и я сильно прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить стон. Женщина, подвешенная на верёвках, мягко покачивается в воздухе, её капитуляция полна и прекрасна, в то время как я разваливаюсь на этом диванчике рядом с мужчиной, которого едва знаю.

— Сосредоточься, — приказывает Кольт, его голос — низкий рокот у моего уха. — Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Я не могу... — мой голос прерывается, когда вибратор пульсирует сильнее, посылая волны удовольствия, исходящие из моего центра. — Все увидят.

Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы привлечь всё моё внимание.

— Никто на нас не смотрит. Они смотрят на неё, — он кивает в сторону подвешенной женщины. — И даже если бы они смотрели, ты всё равно сказала бы мне, что чувствуешь.

Вибратор переключается на ритм, от которого мои бёдра непроизвольно сжимаются. Моё дыхание становится поверхностным, каждый вдох застревает в горле.

— Я чувствую, что растворяюсь, — шепчу я, слова вылетают прежде, чем я могу их отфильтровать. — Как будто я — это уже не я.

Глаза Кольта темнеют от удовлетворения.

— Вот оно. Это то, что тебе нужно.

Он снова увеличивает интенсивность, и моё зрение по краям затуманивается. Подвешенная женщина и её мастер верёвки уходят на задний план, поскольку мой мир сужается до ощущений между ног и твёрдого присутствия Кольта рядом.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я, уже не заботясь о том, кто может услышать. — Мне нужно...

— Ещё нет, — его отказ мягкий, но твёрдый. — Ты всё ещё слишком много думаешь.

Мои бёдра беспокойно двигаются, ища больше трения, больше давления, больше чего угодно. Кольт кладёт свободную руку мне на бедро, останавливая меня прикосновением, которое прожигает ткань моего платья.

— Замри, — приказывает он, и каким-то образом моё тело подчиняется, даже когда кричит о разрядке.

Вибрации замедляются до мучительного пульса, ровно настолько, чтобы держать меня в отчаянии, но недостаточно, чтобы довести до предела. Я хнычу — звук, который я никогда раньше не слышала от себя.

— Посмотри на меня.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что его глаза прикованы к моим, изучают каждое микровыражение на моём лице. Что-то в его взгляде заставляет меня чувствовать себя полностью обнажённой, как будто он может видеть сквозь мою кожу все тайные, постыдные части меня, которые я прятала.

— Ты так хорошо держишься, — хвалит он, его голос теперь мягче. — Ты начинаешь отпускать контроль.

Так ли это? Я пытаюсь сфокусироваться на его лице, но становится всё труднее концентрироваться на чём-то, кроме пульсирующей нужды между ног. Мои мысли кажутся нечёткими, несвязанными, как будто я наблюдаю за собой вне своего тела.

— Цвет? — спрашивает он, его большой палец зависает над пультом.

— Зелёный, — выдыхаю я. — Очень зелёный.

Его улыбка медленная, довольная.

— Хорошая игрушка.

Похвала накрывает меня, и я чувствую, как проваливаюсь глубже в это странное, парящее состояние, где ничего не имеет значения, кроме как доставить ему удовольствие, заслужить его одобрение, принять всё, что он мне даёт.

Вибратор внезапно переключается на самую высокую настройку, и я вскрикиваю, моя спина выгибается над диваном. Мои пальцы впиваются в подушки, пока волны удовольствия обрушиваются на меня, нарастая к пику, которого я отчаянно хочу достичь.

— Ещё нет, — напоминает мне Кольт, его голос — единственный якорь в море ощущений. — Ты не кончишь, пока я не скажу.

— Я не могу... — слёзы колят уголки глаз. — Пожалуйста, я не могу сдерживаться.

— Можешь, — настаивает он, его рука перемещается с моего бедра, чтобы обхватить моё лицо. — Потому что я тебе приказал. Потому что ты моя, и я контролирую тебя.

Собственничество в его словах посылает во мне ещё один прилив жара. Я дрожу теперь, всё моё тело вибрирует от нужды.

— Скажи мне, кто ты, — требует он, его большой палец касается моей нижней губы.

— Твоя игрушка, — задыхаюсь я, слова текут легко, без барьеров между мыслью и речью. — Твоя хорошенькая игрушка.

— А что делают игрушки?

— Они... они доставляют удовольствие своим хозяевам, — мой голос звучит отстранённо, мечтательно, как будто он принадлежит кому-то другому.

— Верно, — его одобрение ощутимо, оно накатывает на меня волнами. — И прямо сейчас ты доставляешь мне удовольствие, ожидая. Оставаясь прямо на этой грани, пока я не решу, что ты заслужила разрядку.

Я киваю, не в силах больше произнести ни слова. Мир сузился до этого момента, этого мужчины, этой всепоглощающей потребности. Ничто другое не существует и не имеет значения.

Кольт наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.

— Ты проваливаешься в сабспейс, Тесс. Ты знаешь, что это?

Я слегка качаю головой, не доверяя своему голосу.

— Это то место, где ты должна быть, — бормочет он. — Прямо здесь, бездумная от нужды, полностью в моей власти.

Вибрации без предупреждения толкают меня за грань. Мир раскалывается на белое, обжигающее удовольствие, когда моё тело предаёт меня. Я кончаю сильно, волны экстаза проносятся сквозь меня, пока мой разум регистрирует происходящее с запоздалым ужасом.

— Я... я не могу... — Мои слова растворяются в прерывистом стоне, когда моя спина выгибается над диваном. Мои бёдра сжимаются, тело бесконтрольно трясётся, пока оргазм пронзает меня.

Кольт не останавливает вибратор. Он прижимает мою голову к своей груди, позволяя мне стонать в его рубашку, пока он наблюдает, как я разваливаюсь на части. Только когда я оседаю обратно на подушки, дрожащая и опустошённая, он наконец выключает вибратор.

Внезапная тишина кажется оглушительной.

Он цокает языком, и этот тихий звук почему-то опустошает сильнее, чем если бы