Теперь ты моя - Мила Дрим

лице. Сколько из них появились по причине маминых переживаний за меня?

— Ой, — мама дернулась и достала из кармана телефон. Сощурившись, посмотрела на экран:

— Отец звонит. Да, Сашенька? Что?

Мама поднялась из-за стола, бросила тревожный взгляд в мою сторону, а потом, как-то устало подошла к окну.

Я не сводила с неё глаз. Чувствовала — что-то случилось.

В ожидании ответа я, кажется, перестала дышать. Когда мама вернулась за стол, я заметила, как она изменилась. Потерянной какой-то стала.

— Мам, — я прерывисто вздохнула, — что случилось?

— Папа попал в аварию. С ним все в порядке, но… Та сторона запросила сто тысяч… — мама спрятала лицо в дрожащих ладонях. — Ума не приложу, где их взять.

Ну почему? Почему «беда не приходит одна?»

Это вопрос рвал мне сердце, но я понимала, что сколько бы я не страдала, это не изменит ситуацию.

Я прошлась взглядом по маме, сейчас пытавшейся взять себя в руки… Перевела его на дочку, сейчас с невинной улыбкой глядевший на экран тв.

Мой хрупкий, мой любимый мир, который я могла потерять…

Душа тотчас запротивилась, и в тот миг я приняла решение.

Я соглашусь на предложение Мурада. Я спасу свою семью.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Всю ночь я провела в переживаниях.

Ворочалась с боку на бок. Но несмотря на невыразимую усталость, нормально поспать я не смогла. Короткие обрывки сна — по двадцать — тридцать минут, словно вернули меня в прошлое, когда Варюшка была еще грудной.

Вскакивали к ней по каждому писку, тревожилась…

А причин для тревоги так много было! То вес не добирала, то молоко плохо шло… А еще животик болел.

Сколько всего…

Помощников-то тогда у меня не было. Мама с папой еще работали. Им тоже нужно было спать, особенно учитывая важность их работы (и тут я говорю без сарказма!).

Вот и плюхалась, как могла.

Странно, но этот возврат в те дни, лишь укрепил меня в моем решении.

Я прошла столько трудностей! Для чего-то же они были нужны?!

Поэтому, когда наступило утро, я ни секунды не позволила себе замедлиться. Душ, завтрак. Есть не хотелось, но упасть в обморок — тем более.

Чтобы как-то скрыть круги под глазами, снова прибегнула к помощи тональника. Эх, помаду бы еще, а то губы белые какие-то…

Но помады не было, и я, чтобы придать им более приятный цвет, около минуты покусывала их. Странный, но действенный метод.

— Я пошла, — прошептала я маме.

Она ночевала с нами. До позднего вечера мы говорили с ней. О том, как сложилась моя жизнь, и что со всем этим делать.

О своем решении я сообщила маме без утайки.

Не знаю, что она увидела в моих глазах, но спорить со мной не стала. Потом уже, когда я пыталась заснуть, до моего слуха доносились её тихие всхлипывания…

Знала, что жалеет меня.

— С Богом, доченька, — теплые губы прижались к моей щеке.

На миг, я захотела обнять маму и разрыдаться.

Но.

Взор мой скользнул поверх её плеча и остановился на спящей Вареньке.

Сложив ладошки под пухлыми щечками, она мирно посапывала.

Моя милая, моя нежная, моя родная. Сердце защемило от любви к ней.

Я сама была уже мама, и, значит, не время быть маленькой.

— Спасибо, — шепнула в ответ и скрылась за дверью.

Мои часы показывали ровно половину восьмого утра, когда я остановилась возле дверей гостиницы.

Я запрокинула голову, делая вид, что что-то разглядываю. На самом деле я собиралась с решимостью, чтобы сделать последний прыжок в неизвестность.

Да, именно так я ощущала себя.

Словно передо мной разверзлась пропасть. И неизвестно было погибну ли я или обрету спасение.

Набрав полной грудью воздуха, я прошла внутрь. Нос защекотало от аромата кофе, готовящегося завтрака и запаха дорогого парфюма, висевшего в воздухе.

Я подошла к администратору. На ходу вспоминая заранее заготовленную фразу тут же озвучила её:

— Здравствуйте, пожалуйста, сообщите господину Мураду аль-Джаза, что его… Помощница спрашивает, может ли она подняться наверх.

Администратор (а это была другая девушка, не знакомая мне) с недоверием посмотрела на меня.

На помощь мне пришел охранник, тот самый, питавший особые чувства к Каринке.

— Вероник, ты что, не слышишь? Ты знаешь кто это? Подруга Карины Сергеевны. И она работает на важного гостя.

— Ладно.

Красные ноготочки запрыгали по кнопкам телефона.

Вероника, прижав трубку к уху, выразительно глянула на меня и зачем-то отвернулась.

Эти секунды, пока она звонила, держали меня в таком напряжении, что я не могла нормально дышать.

— Анна? — Вероника, сощурив глаза, внимательно посмотрела на меня, и я не могла не отметить, какими удивленными теперь стали её глаза.

— Да, — я кивнула.

— Господин Мурад велел передать вам, что ждет вас.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Весь заготовленный заранее текст испарился, как только я, миновав охрану, прошла в номер.

Внутри было тихо. Вкусно пахло кофе и пряностями.

Я подумала, как, наверное, здорово, вот так просыпаться. Никуда не спешить. Спокойно выпить чашечку кофе, насладиться утром.

Не завидовала, нет. Просто меня это… Вдохновляло, что ли.

Осторожно, словно я пробиралась в логово дракона, я пошла по коридору.

Надо бы, наверное, поздороваться. Но как нарочно, горло пересохло, мысли путались, и сама я была близка к панике.

Куда же делась моя прежняя решимость?

Сглотнув, я ощутила спазм в горле. Закашлялась и, наконец, выдавила из себя:

— Здравствуйте… Мурад.

Дверь одной из комнат приоткрылась, и на пороге показался Мурад.

На нем были простые брюки и широкая, белоснежная футболка, на фоне которой его кожа казалась еще более смуглой.

Взор мой пробежался по сильным, покрытым темными волосками рукам, и взметнулся вверх, к лицу Мурада.

Я ахнула, увидев, как странно блестели его синие, как сапфиры, глаза.

— Здравствуй, луноликая, — протянул он, и уголки его губ приподнялись в довольной улыбке.

Я снова сглотнула. Хоть «луноликая» и вызывало у меня недоумение, но сейчас я была не в том положении, чтобы спорить с Мурадом.

Я попыталась ответно улыбнуться, но, кажется, попытка потерпела крах.

— Судя по тому, что ты здесь, — Мурад смерил меня нарочито медленным взглядом, — ты либо пришла, чтобы отработать оставшиеся два дня, либо…

Мурад провокационно изогнул левую бровь и впился взглядом в моё лицо.

Аж щеки запылали!

— Либо я передумала, — выдохнула я и почувствовала, как меня затрясло.

— Если, разумеется, еще не поздно, — сдавленно добавила я.

— Для тебя? — синие глаза стали темными, и я, завороженная этой переменой, испытала странное волнение. — Для тебя — не поздно. Прошу. Проходи.

Чувствуя все нарастающее волнение, я прошмыгнула