Теперь ты моя - Мила Дрим

счастью, ясность разума почти сразу вернулась ко мне.

Я — фиктивная жена Мурада. Мы у него в пентхаусе. В чужой стране. И я дала слово, что он не пожалеет, что взял меня на работу.

— Иду! — выдохнула я и, на ходу поправляя на себе халат, несмело открыла дверь.

Взор мой скользнул по светлой рубашке и устремился вверх — на смуглое, бородатое лицо. Последней остановкой стали синие глаза, при виде которых я ощутила восхищение.

Уж очень красивыми они были!

Эти синие глаза наполнились усмешкой. Не ядовитой, нет. Скорее, теплой, понимающей.

— У тебя очень милый халат, — протянул Мурад.

Слова его, приправленные тягучим акцентом, странным образом обожгли мою грудь.

Что-то внутри вспыхнуло, щеки защипало от румянца, и я, ощущая на языке вкус стыда, тихо ответила:

— Спасибо, я переоделась… А потом — уснула.

— Я так и понял, — теперь Мурад улыбался, довольно так, — ужин готов.

— Ах, ужин, — не в силах выдержать взгляд синих глаз, я опустила взор. Он остановился на босых стопах — моих и Мурада.

Моя ножка казалась такой маленькой, узкой, белой, на фоне его — загорелой, широкой, волосатой. Такой контраст!

Господи, о чем я думаю? Видимо, первый перелет странным образом сказался на мне. Хотя, впрочем, я и прежде была странной.

Для Виталика и его семьи. Надо добавить, я называла бывшего «Виталиком» не потому что питала к нему нежные чувства, а по причине его ущербности и инфантильности.

— Так ты идешь? — вопрос Мурада заставил меня вновь посмотреть на него.

Ах, как он глядел на меня! Выжидающе, что ли…

Тот жар, что был в груди, казалось, стал еще сильнее. Я напугалась собственной реакции, и, в попытках взять себя в руки, ответила так:

— Могу ли я принять душ перед ужином?

— Конечно, но, пожалуйста, не задерживайся слишком долго, а то ужин остынет, — Мурад выжидающе посмотрел на меня.

— Я — быстро, — пообещала я.

Не буду расписывать, какой шикарной оказалась одна из ванных комнат, куда я забежала, чтобы принять душ. Скажу одно — здесь было все для комфорта и усиления ощущения, что ты — царская особа.

Как и обещала, я быстро приняла душ, а потом, переодевшись в свой халат, поспешила на ужин.

Уже когда я шла по коридору, до меня дошла мысль, что, наверное, Мурад ожидал, что я появлюсь в более торжественном образе…

Или нет? Как у них тут принято?

Я, собралось было, развернуться и вернуться в спальню, чтобы надеть ту шикарную абаю, но голос Мурада остановил меня.

— Аня, проходи на кухню.

Я подчинилась его просьбе. Быстро завернув на кухню, я замерла на пороге, когда увидела наш ужин.

О, это было очень романтично. На кухне горел приглушенный свет, на столе сверкало несколько свечей в серебряных подсвечниках, и их сияние подрагивало сейчас так же, как и мое разволновавшееся сердце.

Сам Мурад, до этого времени накладывавший что-то в тарелки, заметив мое появление, обернулся и с улыбкой посмотрел на меня.

— Прости, мне нужно было переодеться, — я виновато посмотрела на него.

Смуглое лицо расцвело от широкой улыбки:

— Не нужно. К тому же, я говорил искренне, когда сказал, что у тебя милый халат. Проходи.

И я пошла. Щеки мои горели, сердце в груди билось часто-часто, когда я прошла на кухню и разместилась за столом.

Мурад, поставив передо мной тарелку со спагетти, сел напротив. Белоснежные зубы его сверкнули в улыбке:

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — мои пальцы обвили прохладную вилку, — и тебе.

Я накрутила на зубцы вилки спагеттину и отправила её в рот. Сливочно-грибной соус, которым она была пропитана, оказался очень вкусным. Я поспешила сообщить об этом Мураду:

— Это очень вкусно, спасибо. Если ты хочешь, я могла бы готовить. Не скажу, что я так же вкусно готовлю еду, как в ресторане, в котором ты заказал наш ужин, но, думаю, омлет и суп у меня могли бы получиться.

— О, — Мурад отпил из фужера воды, — суп. Я бы хотел попробовать ваш суп. Как он называется?

— Наш суп? Щи и борщ.

— Возможно, я попрошу тебя об этом.

— Только, наверное, кое-какие ингредиенты будет трудно достать, — спохватилась я. — Свеклу. Капусту.

— Для меня в этом не будет проблем. Если нужно, я закажу их, и мне привезут их с другой страны.

— Даже так? — я смутилась от его заявления.

Видимо, я до конца не понимала, какого уровня был сидящий напротив меня мужчина. И снова это наталкивало меня на мысль, по какой причине Мурад выбрал именно мою кандидатуру.

Я помнила, что в рыбном ресторане он заявлял, что я — честная, порядочная, не как те женщины, мечтавшие запрыгнуть в его постель…

Интересно, как много их было?

— Аня, ты услышала, что я сказал тебе? — вкрадчивый голос Мурада оторвал меня от собственных раздумий.

— Ой, — вилка вывалилась из моих рук, к счастью, она одна, без еды, — простите. Нет, я прослушала. Пожалуйста, могли бы вы повторить?

— Я сказал, что после ужина мы поедем покупать тебе наряды, затем прогуляемся по набережной. Завтра — начнется знакомство с моим окружением, и я хочу, чтобы ты с этой минуты стала обращаться ко мне на «ты». Договорились?

Я сглотнула.

— Да, — согласилась я, ощущая, как волнение вновь охватывает моё сердце.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Я уберу, — произнесла я, как только наш вкусный ужин был завершен.

Не то чтобы я горела желанием помыть посуду, но мне нужно было срочно отвлечься, переключить свое внимание, ибо общение с Мурадом невероятно волновало меня.

Он не делал ничего такого, но его голос, взгляд и улыбка каждый раз заставляли мое сердце, как безумное, прыгать в груди.

Такой я себя еще не знала. Это пугало, это приводило в смятение.

— Не стоит, пока мы будем на прогулке, здесь уберут, — сообщил Мурад, лениво вставая из-за стола.

— У вас… У тебя есть прислуга? — уточнила я, аккуратно складывая в раковину грязные тарелки.

Ну, что за вопрос я задала? Разумеется, у такого богатого человека, как Мурад, наверняка имелся целый штат прислуги!

— Да. Но они работают так, чтобы я не замечал их присутствия. Убирают тут, пока меня нет дома.

— Ты не любишь людей? — вытирая руки о бумажное полотенце, я осторожно посмотрела на Мурада.

По смуглому лицу поползла улыбка.

— Люблю. Но только избранный круг. К остальным я питаю ровные чувства. То есть — я отношусь к ним без презрения.

— Ко мне тоже так? — спросила, и прикусила язык.

Да что ж я так разболталась-то? Неужели вкусный ужин так подействовал на меня?

— Простите, прости, — я нервно улыбнулась, — меня это