Теперь ты моя - Мила Дрим

Горячие ладони обхватили меня за голову, и наши взгляды встретились.

От увиденного у меня перехватило дыхание.

Синий океан утопал в любви.

Такой любви, в которую мне захотелось окунуться.

— Скажи: «да», — с улыбкой попросил Мурад.

Сердце мое, опережая разум, сделало свой выбор.

— Да, — прошептала я в ответ.

ЭПИЛОГ

— Мама! Посмотри какой замок мы сделали! — веселый голосок Варюшки привлек моё внимание.

Оторвав взор от бирюзовой полоски залива, я посмотрела на дочку и мужа. Оба довольно улыбались и поглядывали на меня, ожидая моей реакции.

Еще бы! Они выстроили настоящий замок — с круглыми башенками и высокими стенами. Это было одно из любимых занятий Вари и Мурада — каждое утро, пока солнце еще не поднялось высоко, проводить время на пляже.

— Ого! Какой замок! — я приподняла солнцезащитные очки и одобряюще заулыбалась.

Лица моих любимых расплылись в счастливых улыбках.

— Мамочка! — Варюшка заговорщически сверкнула своими красивыми, голубыми глазками.

— А? — предвкушая, что на этот раз придумала доченька, я выжидающе посмотрела на неё.

Как же она подросла за эти три года! Вытянулась, разрослась! И волосы теперь её, такие длинные, почти всегда были заплетены в косичку. Надо добавить, что Мурад частенько помогал мне с этим. Например, пока я занималась нашим сыном, Каримом, которому на той неделе исполнился годик.

Мы назвали его так в честь дедушки Мурада.

Он покинул нас еще до того, как мы сыграли свадьбу, и хотя я была так мало знакома с ним, дедушка стал для меня примером настоящей любви мужчины к своей женщине.

— Папа Мур сказал, что поедем покупать мне золотые сережки.

Да, Варюшка с любовью так звала Мурада.

Папа Мур.

С их первого знакомства мне стало понятно, что он — воплощение того самого папы, которого так не хватало моей дочке.

Мурад, в отличие от её родного отца, оценил Варюшку и сразу понял, какая она сокровище.

— Снова сережки? — я удивленно посмотрела на дочурку. — Разве папа Мур не покупал тебе их в прошлом месяце?

— Да, но, — Варя захлопала глазками, — то были другие сережки. А папа Мур сказал, что я его принцесса, а у принцессы должно быть много украшений!

— С этим не поспоришь, — рассмеялась я, и от моего громкого смеха проснулся Карим, до этого времени мирно посапывавший в коляске.

Он распахнул свои глазки, повторяющие цвет глаз Мурада точь-в-точь, и протянул ко мне пухлые ручки.

Я взяла сына на руки, и ко мне тотчас подбежала Варюшка.

— Проснулся, Каримчик! — дочка нежно ухватилась за его ладошку.

Каримчик довольно заулыбался, открыл ротик, в котором белели пока только два зубика, и протянула:

— Ва-а!

Что, разумеется, значило «Варя».

— Ну, что за прекрасная картина, — с улыбкой произнес подошедший Мурад.

Я подняла на него взгляд, и сердце, без остатка, заполнилось любовью.

Видимо, мои глаза были столь красноречивы, что любимый наклонился ко мне, поцеловал макушки детей, а потом — нежно, с каким-то благоговением, коснулся моих губ.

— Луноликая моя, — прошептал он, — любимая.

Варюшка довольно захохотала, Каримчик дернул папу за бороду, и все мы разразились веселым смехом.

Душа моя трепетала от счастья и чувства благодарности к Господу.

Могла ли я знать, что буду так счастлива? Нет.

Но это случилось, и я ни разу не пожалела, что однажды сказала «да» Мураду.