Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Около половины одиннадцатого Джиа наконец вышла из ванной. На ней был атласный халат цвета слоновой кости; глаза опухшие и стеклянные.

— Я купил тебе еду, — отрезал я, не сумев смягчить тон. Это не было злостью. Это была тревога. Смесь невозможности следовать своим ежедневным ритуалам и пугающей мысли, что могу её потерять.

— Я не голодна, — всхлипнула она. — Спасибо, правда. Что ты заказал?

— Всё.

Она приподняла сомнительную бровь. Ясно, она недооценила уровень моей безумности.

— Я не был уверен, чего ты захочешь. Поэтому заказал итальянскую, греческую, тайскую, китайскую, кубинскую, мексиканскую, японскую, вьетнамскую, McDonald’s, индийскую, перуанскую, soul food, суширито, салаты и ещё несколько блюд, которые уже не вспомню. — Я нахмурился. — Кажется, мы всё ещё ждём Tex-Mex, но лифты забиты доставщиками.

Она выглядела измученной. Я терял её, и у меня не было способов вернуть её ко мне. Я был шикарным трахом с бездонным кошельком, но я слишком много раз всё портил с ней. Ещё до того, как мы сошлись.

Ей нужно было утешение и стабильность. А не законченный псих, который расписывает стены уравнениями и подвержен внезапным вспышкам насилия.

Я разлагался в последние недели.

— Я очень ценю это, Тейт. Но у меня совсем нет аппетита.

— Ладно. — Я провёл языком по верхним зубам. Не сорвись, блядь. Дело не в тебе. Дело в ней. — Что ты хочешь сделать?

Её обычно полуприкрытые, кошачьи глаза казались крошечными после слёз.

— А что есть?

Думай, придурок, думай. Что делают пары, кроме секса? Ты насмотрелся телевизора за свою жизнь. Должен что-то придумать.

— Да что угодно, — рыкнул я, но хотя бы сумел не показать зубы. — Посмотреть фильм. Поиграть в «Монополию». В шахматы. В карты. Прогуляться. — Прогуляться? Она что, блядь, померанский шпиц? — Могу отвезти тебя в Париж. Или в Лондон на пинту. Я могу купить тебе, блядь, Лондонский глаз, если это сделает тебя счастливой. Слушай, можешь выстрелить в меня просто ради смеха. У меня очень высокий болевой порог. Просто скажи, что мне делать.

Мою жену мои предложения не впечатлили. Я гадал, сколько ещё смогу называть её женой, прежде чем она станет моей бывшей. Таких у меня было много. Только они никогда по-настоящему не ощущались жёнами. Люди, как я понял, были валютой. Как деньги.

Кроме Джиа. Но она не была человеком. Она была богиней.

— Думаю, я просто пойду спать, если ты не против. — Джиа огляделась, обняв себя за талию.

Я сделал шаг в сторону, освобождая ей доступ к двери.

— У меня где-то есть утяжелённое одеяло. Хочешь, я принесу его в нашу кровать?

— Я бы хотела поспать здесь, если не возражаешь. — Она облизнула губы. — Одна.

В меня уже стреляли. Однажды. В жопу. Это случилось, когда жена номер два застукала меня в постели с её сестрой. Или, может, с кузиной. В любом случае, у них было достаточно сходства, и когда я понял, что трахаю не ту, я был слишком близко к финишной черте, чтобы остановиться.

Я бежал голый из французского шато, когда она решила прицелиться в меня с Джульеттиного балкона, используя винтовку времён революции. Пуля не только задела мою задницу, но и вырвала из неё приличный кусок. Тогда я думал, что ничего не может быть более болезненным или унизительным, чем зашивать мне задницу без обезболивающего, пока осуждающий доктор слушал, как моя бывшая жена в красках объясняла, как произошёл инцидент.

Но я ошибался.

Это было хуже.

Намного хуже.

Более болезненно. Более унизительно. Более всё.

— Одна, — повторил я. — Конечно. Принести тебе что-нибудь перед тем, как уйду? Воду? Чай? Advil?

Она покачала головой.

— Я просто хочу отдохнуть. Я толком не спала с тех пор, как маму перевели в хоспис. Постоянно просыпалась каждый час, чтобы проверить телефон.

Я покинул её комнату и отправился в свой кабинет. Кабинет, который сейчас выглядел так, словно по нему проблевалась книга по математике. Каждая поверхность была покрыта цифрами. Я раскрыл книги. Решал уравнения. Стукал пальцами. Считал твёрдые переплёты на полках. Зёрна в песочных часах. Плитки на полу. Читал «Приключения Алисы в Стране чудес» на английском.

И на фламандском.

И на французском.

Ничто не помогало. Я хотел содрать с себя кожу.

Дело было не в моем ОКР. Всё это было связано с другими вещами, которые диагностировал доктор Патель. Теми, от которых я убегал. Перепадами настроения. Химическим дисбалансом. Какие у него были точные слова? Ах да — антисоциальное расстройство личности, с которым ты борешься, в сочетании с когнитивными искажениями и травматическим прошлым, равно как сидение на бочке с динамитом и игра с спичками. Я настоятельно рекомендую психотерапию, продолжение приёма стабилизаторов настроения и когнитивно-поведенческую терапию. Последовательность — ключ к успеху.

Я был болен.

Я болел очень долго.

Мне некому было выздоравливать ради.

До этого момента.

Я осознал, что был эгоистом. Эгоистом в погоне за местью, в том, что подвергал Джиа риску. Эгоистом за то, что не заботился о своём психическом здоровье, о своих проблемах, недостатках, позволяя всем вокруг страдать от последствий.

Я никогда не стану хорошим человеком.

Но я могу стать хорошим мужем.

Я открыл почту и собирался ответить доктору Пателю. Потом передумал и позвонил ему. Был час ночи, но он переживёт.

— Тейт, — ответил доктор Патель с первого гудка. Настоящий фанат.

— Арджун.

Наступила тишина, прежде чем я смог выдавить слова из себя. Последний раз мы говорили, и я вышел из его кабинета в вспышке ярости.

— Я женился.

— Поздравляю. — Его голос был нейтральным, скрывая настоящие чувства. — Должно быть, Джиа Беннет — та самая удачливая невеста.

— Да.

Он знал, потому что на нашей последней сессии я глупо рассказал ему, почему нанял её. О том, как я превратил её жизнь в ад.

И думал о ней каждый раз, когда трахался с кем-то.

И мечтал о ней каждое мгновение, когда она не была рядом со мной.

Он умолял меня пройти оценку по куче других проблем. Я отказался. Он сказал, что я эмоционально её травмирую, потому что злюсь на неё за то, что она вызывает во мне эмоции. Что я влюблён в неё.

Я сказал, что он обдолбан и нужно лишить его лицензии.

Разговор накалился. Я ушёл.

Я ушёл,