Теперь открой глаза - Николь Фиорина

диване перед девятифутовым столом. Олли отодвинул мебель к стене, чтобы временно разместить стол там. После Дня благодарения все вернется на свои места.

В камине весело трещал огонь. Мы с Джейком работали вместе, накрывая на стол под тихую мелодию, льющуюся из колонок над пианино. Закончив с сервировкой, Джейк вскинул голову и драматично вздохнул.

– Должен признаться, Мия. Последние два года Линч меня до усрачки пугал. Иногда буквально. То есть почти – однажды я реально обоссался. И я как на цыпочках хожу, не знаю, как себя с ним вести.

Я рассмеялась и прижала руки к груди.

– Просто будь собой.

– Вот этого-то я и боюсь! Что, если он разозлится из-за пропавшего пирога, обвинит гея номер один и запрет меня в твоей темной комнате?

Я закатила глаза.

– Как называют по-настоящему раздражающего гея?

Джейк опустил плечи и прищурился.

– И как же?

– Шило в жопе.

Саммер рассмеялась.

– И, Мия? – Джейк ткнул в меня пальцем. – Когда комик вбивал в тебя это чувство юмора, ты хоть смеялась?

– Ладно, туше. Но у нас тут младенец в комнате…

– Какой День Благодарения без небольшой перепалки, а? – спросила Саммер, поднявшись и положив Тернера в манеж у дивана. – Мне позвать парней?

Я окинула взглядом стол: ужин был готов. Индейка, подлива, овощи для фаршировки, картофельное пюре, запеканка с зеленым горошком и клюква – все это на праздничной скатерти вместе с горящими свечами и напитками.

– Ага, все готово.

Джейк обошел стол и обнял меня за плечи.

– Ты отлично справилась.

– Погоди, вот попробуешь все это на вкус, тогда и говори, – рассмеялась я, надеясь, что еда в самом деле получилась вкусной.

Все вернулись в дом, и мужчины тут же начали охать и ахать, и нахваливать мое произведение искусства. Мы все заняли места за столом и подняли бокалы с вином для тоста.

– Я хочу сказать несколько слов, – прервал нас Линч с другого конца стола, и я опустила бокал.

Рука Олли сжала мою ногу.

– Во-первых и самых главных, я благодарен Мии и Оливеру за то, что они пригласили меня. С тех пор как я в последний раз пробовал домашний ужин на День благодарения, прошло двадцать лет. И, Мия, – он прокашлялся. – Мы прошли долгий путь… а впереди у нас путь еще длиннее. Но я очень горжусь тем, какой леди ты стала за такое короткое время. Спасибо, что подарила мне шанс стать частью твоей жизни. За Мию и Оливера, господа!

– За Мию и Оливера! – повторила моя семья, и все застучали бокалами, чокаясь и улыбаясь.

Олли снова сжал мое бедро, подался вперед и встретил меня на полпути. Наши губы легонько коснулись друг друга, его нос провел по моему. А потом Олли повернулся к любопытным взглядам присутствующих и поднял руку.

– Ладно, давайте уже, – разрешил он.

Сегодня он выглядел таким красивым: волосы уложены этой его немного неаккуратной волной, черные брюки, серый свитер. Красная ссадина под глазом сменила цвет и чуть сдулась – дух Олли не пострадал.

Тарелки наполнили всем необходимым, и все начали есть.

К счастью, на вкус еда вышла тоже неплохой: я никого не убила. Следующий час мы провели, смеясь над воспоминаниями о нашей поездке в Испанию, слушали безумные рассказы Линча о ранних деньках в Долоре и байки Саммер и Трэвиса о жизни с младенцем.

– Так, что планируете делать дальше? – спросил Лиам, переведя взгляд с Олли на меня.

О Звеньях в этой комнате знали только Трэвис, Саммер, Олли и я. Все остальные и понятия не имели о том, что Олли начал вести двойную жизнь сразу после Долора, о его преступных делах и как они повлияли на наши планы о путешествиях по свету.

Олли поймал мой взгляд и по-мальчишески улыбнулся.

– Понятия, блин, не имею, приятель. Но что бы там ни было, мы ко всему готовы.

Над горячей ванной поднимались пузыри, по комнате витал аромат роз и бергамота – и я наслаждалась им с каждым вдохом.

– День благодарения удался, – произнес Олли, усевшись на маленький деревянный стул и смыв мыло с моих волос душем. – Еда вышла неплохой, так чего ты такая хмурая?

Я замахала рукой над водой, собирая пузыри и сдувая их с ладони. Несколько лопнуло, а остальные летели, пока не приклеились к покрытой кафелем стене. Я задумалась. Как бы это объяснить?

– У меня в животе поселилось то ужасное чувство, что вот теперь наступило спокойствие перед бурей. Осталось дождаться – и нас сметет. Все эти разборки со Звеньями… – я покачала головой и опустила руки обратно в воду. – Не забывай, что ты пообещал мне, Олли.

Олли выключил душ и закатал рукава своего серого свитера, а потом подался вперед.

– Ты не потеряешь меня, любовь моя. Все будет в порядке.

– Откуда ты знаешь?

Казалось, что я постоянно задавала ему этот вопрос – с того самого момента, как наши глаза впервые встретились.

Губы его растянулись в улыбке.

– Просто знаю, – прошептал он, отвечая мне так же, как отвечал всегда.

– Олли…

Олли опустил локоть на колено и поднес указательный палец к губам. Я тут же захлопнула рот, очарованная его мечтательным выражением лица. Кончиком пальца он коснулся моей груди, и сердце застучало… а потом стук этот передался ему.

– Помнишь?

Я кивнула.

– Помню.

Такое простое движение, которое так много для меня значит.

Я поднялась из ванной, и Олли обернул меня в белое пушистое полотенце, чтобы я обсохла. Затем он выбрал книжку из шкафа в спальне и присоединился ко мне в кровати.

Олли открыл книгу, и его ангельский голос заглушил все роящиеся в моей голове ужасные мысли, успокоил меня, отогнал зло и поднял на новые высоты, к далеким мирам, где страхам, демонам и чудовищам не было места.

Я проснулась в два ночи от того, как громко хлопнули наши ворота прямо за окном. Я повернулась и увидела, что Олли спит, обняв меня и чуть приоткрыв рот. Завывал ветер, ворота снова ударили, я услышала чей-то топот. Жуткие звуки доносились из-за входной двери.

– Олли, – прошептала я, попытавшись его разбудить. – Просыпайся.

Он медленно моргнул, а потом поймал мой взгляд в лунном свете.

– Что такое?

– Кажется, кто-то забрался к нам в дом.

– Ну и проверь, миссис Я-ничего-не-боюсь.

– Меня зовут миссис Мастерс, спасибо большое. И ни за что. Сам сходи и проверь.

Еще один удар, какое-то шуршание. Олли сел в кровати и потянулся к матрасу, вытащив оттуда пистолет. Я округлила глаза, посмотрела на оружие в его руках, потом на его напряженные