Теперь открой глаза - Николь Фиорина

Он отказался и купил мне синтезатор – подключил у окна рядом с ноутбуком. Вдохновение могло нагрянуть отовсюду. И если мне нужно было отвлечься от редактуры, дизайна или разработки, я перекатывала компьютерное кресло к синтезатору, подключала его и тонула в мелодиях, рождающихся под моими пальцами.

Вход в темную комнату был строго воспрещен всем, кроме Олли. Первое, что бросалось в глаза при входе сюда, – негативы моих любимых снимков от стенки до стенки. На большинстве из них был Олли. Моя любимая муза. Здесь я могла восхищаться им, пока он был в отъезде. Его улыбкой. Углами и гранями его тела. И всеми честными моментами, когда я умудрялась сфоткать его исподтишка. Здесь я могла обрезать, искривлять, менять, накладывать фильтры… но с Олли я так не делала.

Стены здесь были выкрашены в черный, и шторы висели тоже черные: закрывали витражное окно. У одной из стен находилась рабочая зона: раковины для снимков и обработки и для печатных шайб. На противоположной стороне комнаты стояло все габаритное оборудование, на которое я копила последние месяцы.

Я провела несколько часов, работая с пленкой под тихую музыку с ноутбука, а потом заснула прямо за столом… и проснулась от шума внизу. Подняла голову – к щеке пристала засохшая слюна – и провела локтем по лицу и рту. А потом внизу что-то бухнуло.

Я медленно поднялась со стула и на цыпочках подошла к окну: машины Олли на обычном месте у дома не было. С колотящимся сердцем я резко развернулась и поискала взглядом свой телефон. Оставила внизу.

Может, это вернулся Олли, но обычно он поднимался ко мне сразу, как только входил в дом. Он бы уже был здесь. И разбудил бы меня сам.

В дом забрался кто-то другой.

И тревожная мысль разбудила дремавший во мне страх.

Я медленно прошла по деревянным полам и дрожащей рукой нащупала дверную ручку. Я слишком боялась шуметь и потому задержала дыхание, а потом открыла дверь – та еле слышно скрипнула.

Я выглянула в коридор и посмотрела на лестницу, что вела на кухню. На кухонную стойку опиралась девушка. В руках она держала мой телефон: яркий экран освещал ее лицо. Она стояла ко мне спиной. Я не могла ее разглядеть, но знала, что это Ли.

Она забралась ко мне в дом.

Я выбралась из Долора давным-давно. Но Долор, похоже, так меня и не оставил.

Не отрывая взгляда от ее спины, я перебрала в голове варианты развития событий. Здесь были только мы вдвоем, но это ведь мой дом. Я оставила дверь открытой, прижалась к стене и выдохнула. Что же делать дальше? У нее связи со Звеньями, значит, и пушка может при себе быть. Но я тоже не с пустыми руками: пистолет лежал под матрасом.

Она стояла ко мне спиной, поэтому я быстро сбежала вниз по лестнице, чтобы пересечь гостиную и добраться до спальни. Каждый шаг прибавлял опасности, но ноги продолжали двигаться. Я не отрывала взгляда от ее спины. У меня было преимущество: я хорошо знала этот дом. Огни внизу не горели, и как только я добралась до спальни, то сразу опустилась на колени, подняла одеяло и сунула руку под матрас со стороны Олли.

В ушах гремело сердце, глаза горели – пальцы мои так и не нашарили металл. Я подняла матрас. Пистолет пропал. Олли забрал его с собой.

Внезапно на шею мне накинули петлю и затянули, перекрыв кислород, – я больше не могла дышать. Глаза полезли из орбит, я попыталась схватиться за веревку и освободиться. Ли толкнула меня на матрас и прижала колено к спине. Потянула сильнее. Грудь горела. Я боролась. Страх поглотил меня. Веревка врезалась в плоть.

– Прости, Мия, – произнесла она. – Но тебя здесь быть не должно.

Итан уже отправлял меня в это место. Место, где я могла попасть в мир, где жили только мы с Олли.

И я чувствовала, что проваливаюсь туда.

Сердце яростно колотилось.

Здесь было тепло и тихо.

Сердце колотилось.

Только покой и свобода.

Удар.

Я увидела зеленые глаза. Обещания, мечты и борьба. Никогда не отпускать. Я зажмурилась: на мокрые простыни скатилась одинокая слеза, и я резко дернула головой назад. Внутри все будто бы взорвалось, но веревка ослабла. Легкие требовали кислорода, и я хватала ртом воздух и кашляла. Обернулась, чтобы оказаться с Ли лицом к лицу. Она бросилась на меня, и я согнула колено и ударила ее между ног, а потом поднялась.

Она не успела оправиться: я сбежала в кухню. Телефон пропал, и я схватила со стены домашнюю трубку. Набрала 911. Я вся дрожала, открывая ящики в поисках ножа. Я сама купила все для кухни, разложила посуду на законные места, но никак не могла вспомнить, куда дела чертовы ножи. Звонок сбросился, и я в отчаянии снова набрала номер неотложки. Пальцы наконец сжали рукоять ножа, и Ли схватила меня за волосы и дернула назад. Нож упал на пол.

Мы боролись, дергая друг дружку за волосы, стуча кулаками, делая отчаянные вдохи, не в силах вздохнуть полной грудью. Я умудрилась прижать ее к полу, пришпилив грудь ногами, и она ударила меня по левому виску. Я упала на кафель. С губ сорвался гортанный стон, поднявшийся, казалось, откуда-то из глубин живота. Я подняла голову и увидела, что нож заскользил по полу и ударился о шкафчик.

Дюйм за дюймом я ползла. С лица моего на кафель капала кровь, но адреналин и желание выжить временно заглушили боль.

– Черт побери, а я тебя недооценила, – пробормотала Ли еле слышно. – Ты та еще сумасшедшая сука.

Она нависла надо мной – я лежала на животе и ползла вперед, сокращая разделявшую нас с ножом дистанцию. Ли продолжала надо мной подтрунивать.

Как только кончики пальцев коснулись ножа, я схватила его и ударила Ли по ногам, свалив на пол. Она упала на спину, и теперь уже я нависла над ней, прижав холодный металл к горлу.

– Ты залезла в дом к сертифицированной психопатке, – напомнила я ей. – Ты не видела настоящее безумие.

Темные глаза ее расширились, и она застыла. Я надавила лезвием на ее плоть. Глаза горели от непролитых, яростных слез. Я думала только о том, как распорю ее. Это будет так легко. Она лежала там, где должна была. Пульс ее яростно бился о серебристый клинок, и я не могла отвести взгляд от ее шеи.

Я старалась сдержаться. Подняла руку и попыталась нашарить на кухонной стойке телефон, чтобы