Скамейка грешников - Анастасия Уайт

Она трахает меня неторопливо. Наши тела покрыты потом, ее волосы прилипают ко лбу. Я тянусь и ласково заправляю их ей за уши, а затем улыбаюсь, удерживая ее томный взгляд. Мне раньше не нравилось смотреть в глаза девушек, с которыми я занимался сексом, но с Авой все иначе. Мне не хочется отводить глаз. С ней я чувствую себя на своем месте.

– Садись ниже, впусти меня глубже, – говорю я ей, снова обхватывая задницу и помогая ускориться. Она стонет все громче, дыхание становится все более поверхностным. Она, черт подери, роскошная. – Вот так, малышка… вот так, да.

Я убираю одну руку с ее ягодицы и перемещаю ей на шею, после чего слегка сжимаю горло. Ей нравится немного жесткости, нравится давать мне контроль, даже когда она сверху. Я сжимаю горло чуть сильнее, и она подается вперед, начиная скакать на мне быстрее. Ава на грани второго оргазма, и я, черт подери, тоже готов взорваться. Я чувствую, как ее мышцы сокращаются вокруг моего члена, и меня омывает волна тепла. Ее тело подергивается, пока она выкрикивает мое имя, я же достигаю пика сразу после нее. Прекратив сдавливать горло Авы, я притягиваю к себе для поцелуя, полностью растворяясь в ней.

Мы выходим из ее дома, держа путь к Бенсонам.

– О чем думаешь? – тихо спрашивает Ава.

– Я думаю… – О времени, проведенном в ее постели, о словах ее отца, которые помогли мне разобраться, чего же я хочу. И теперь я готов принять решение, которое еще утром казалось немыслимым. – Ты поедешь со мной навестить мою маму?

– Навестить? – Она резко тормозит, и я тоже останавливаюсь.

– Все сложно.

Ава находит мою руку и переплетает наши пальцы.

– Я поеду с тобой.

– Правда? В смысле, я хочу съездить к ней на Рождество.

– Мы можем отпраздновать позже. Мой папа поймет.

Я прижимаю ее к своей груди и гляжу на Аву сверху вниз.

– Спасибо тебе, Ава. – Я настойчиво ее целую. Она цепляется за мою толстовку, размыкает губы и приветствует мой язык своим. Я отстраняюсь, лишь когда понимаю, что нужно глотнуть воздуха. Прикасаясь своим лбом к ее, я улыбаюсь. – Я объясню все по дороге.

– Обещаешь?

– На мизинцах. – Быстро чмокнув Аву в губы, я наконец разрываю объятия и беру ее за руку. – А пока проведем время с нашими друзьями.

– Должно быть весело, – заявляет она с улыбкой, и мы продолжаем идти.

По-моему, впервые с того дня, как мама попала в аварию, я наслаждаюсь каждым днем.

Глава 40. Ты так на нее смотришь…

– Так куда мы едем? – спрашивает Ава сразу после того, как забирается в машину. Я пытаюсь подавить улыбку… но без толку. Словно она мой личный источник витамина D, озаряющая меня светом и пропитывающая своим теплом. Немного ярких лучей, прорывающихся сквозь мою хмурую оборону. – Колт?

Она кладет руку мне на колено, желая привлечь внимание, и я ловлю ее взгляд.

– Навестить мою маму.

Она пристегивает ремень безопасности и ерзает, устраиваясь поудобнее.

– Спасибо за очевидный факт, гений.

Захохотав, я наконец завожу двигатель и медленно отъезжаю от ее дома. Декс стоит на крыльце с кружкой дымящегося кофе и наблюдает за тем, как мы отчаливаем. Когда Ава сказала ему, что я хочу свозить ее к своей маме, он оказал неимоверную поддержку. И за это я ему безгранично благодарен. Ей повезло с таким отцом. Ради своего ребенка он перевернет планету и заставит ее кружиться в противоположном направлении.

– Просто раньше я не знакомил девушек со своей мамой. Для меня это все в новинку, Ава, и иногда создается впечатление, что мне нужна какая-нибудь инструкция.

– Отношения для чайников? – Она хихикает, а я стискиваю руль сильнее. Это слово производит на меня эффект разорвавшейся в груди бомбы, разметавшей по телу осколки из надежды и страха.

– А у нас отношения?

Ее смех тут же глохнет где-то в горле, а глаза расширяются. Взгляд у нее, как у оленя в свете фар, и я не знаю, чего хочу больше: рассмеяться или расстроиться. Ответ на мой вопрос отчетливо читается на ее лице.

– Нет, мы просто… Не уверена, что нам все еще подходит термин – враги с привилегиями. – Может, мы «заклятые друзья» или «друзья с привилегиями»?

– Ты меня ненавидишь?

Ава сощуривает глаза.

– Иногда, когда ты ведешь себя, как придурок. – Справедливо. И она время от времени сводит меня с ума. – Но если честно… Нет. Ты мне очень нравишься, Колт.

– И ты мне очень нравишься, Ава. – Между нами воцаряется тишина, и через несколько мгновений она берет меня за свободную руку и переплетает наши пальцы. Мое дыхание выравнивается, и я улыбаюсь, ощущая, как расслабляются мышцы. На самом деле мы явно перешли на какой-то новый этап, но я никогда не стану на нее давить. Мне хочется, чтобы она сама это признала, без моих просьб и без подсказок. Она вольная душа, и загнать ее в клетку значит сломать ее крылья. А мне она нравится такой, какая есть, и другая версия мне не нужна.

– Что случилось с твоей мамой? – спрашивает она тихо и нежно гладит меня по запястью большим пальцем. Этот простой жест успокаивает нервы и помогает пробраться через самые болезненные воспоминания в поисках тех, которыми я готов поделиться. Пока что лучше некоторую информацию оставить в темном углу.

– Моя мама – самый важный для меня в жизни человек. Каждое счастливое воспоминание связано с ней. Как она мной дорожила, как любила меня, как сильно хотела всегда находиться рядом и поддерживать. Даже увлечение хоккеем. Это она отвела меня на первый матч, купила первую шайбу и первую клюшку, она даже научила меня кататься на коньках. Именно благодаря ей я влюбился в спорт. Благодаря ей я так хорошо играю. Она подбадривала меня, радовалась, когда я забивал голы, приходила на арену, даже когда у нее не было времени задержаться на тренировке. – Я делаю глубокий вдох, так необходимый, чтобы продолжить. Я еще никому этого не рассказывал, и оттого сейчас мне сложно облечь свои мысли в слова. – Она была для меня всем, и моя ложь отняла ее у меня.

– Что произошло? – Ава даже не скрывает возникшей в глазах боли, и у меня не остается сомнений в том, что я ей дорог.

– Отец вечно пропадал на встречах и в