Скамейка грешников - Анастасия Уайт

– Во сколько вернется твой отец?

В ее глазах возникают озорные огоньки, она неторопливо достает из кармана телефон, что-то печатает и отбрасывает его в сторону.

– Около шести.

– Значит, дом в нашем распоряжении целых шесть часов? – Я расстегиваю молнию ее джинсов и стягиваю штаны вместе с трусиками. Ее киска уже течет, и я внезапно ощущаю голод. Желание отведать Аву. – Ава?

– Нет. Дрейк и Лайла ждут нас к четырем.

– Ладно, у меня все еще есть время, чтобы насладиться моей девочкой… – Я уже готов опустить голову, как она тянет меня за волосы, тормозя и вынуждая захрипеть. – Ай. Больше никогда так не делай.

– Или что, Винни?

Меня тут же охватывает понимание. Она называла меня Винни, потому что я записал ее как медовую.

– Ты переименовала меня в телефоне?

– Может быть, Винни-Пух, – заявляет она, и я теряю рассудок.

Я резко тяну ее за ноги. Глаза Авы округляются, а брови сходятся на переносице.

– Я передумал, – сообщаю я, после чего падаю на кровать и устраиваюсь поудобнее на спине, расположив голову на ее подушке. – Ты посидишь у меня на лице.

– Что я сделаю?! – Ее шокированное выражение лица очаровательно.

– Посидишь у меня на лице.

– Нет.

– Да.

– Нет. – И все же она снимает худи, оставаясь в одном спортивном лифчике. – Я такого раньше не делала.

– Значит, я буду у тебя первым. – Я тянусь к ее руке, мой член пульсирует от желания.

– И последним. – Ава колеблется, но потом встает на колени и размещает их по бокам от моих ног. Я кладу руки на ее бедра и придвигаю поближе. – А вдруг ты задохнешься?

– Тогда я умру в гребаном раю. – Она поднимает брови – глаза у нее все еще круглые, как блюдца. Лучший способ успокоить ее и надавить на нужные кнопки – это подразнить и немного вывести из себя. – Забирайся и дай мне то, чего я хочу.

Грудь Авы быстро вздымается и опускается, и она наконец принимает решение. Двигаясь неторопливо, она забирается выше, опуская свою киску к моему лицу. Не разрывая зрительного контакта, я втягиваю в рот ее клитор, и она резко вздыхает. Уже через пару секунд, не обращая внимания на заливающий щеки румянец, она снимает спортивный лифчик и обхватывает свои сиськи, пальцами потирая соски. Это торчащие дерзкие горошины должны быть у меня во рту. Мне не нравится смотреть на то, как она себя ласкает… потому что это хочу делать я.

– Схватись за изголовье, – бормочу я, облизывая ее клитор, и она повинуется. – Двигай бедрами, Ава. Я хочу слышать, как ты стонешь.

Как только она начинает двигаться, скользя своей киской по моему рту, я понимаю, что пойду на что угодно, дабы доставить ей удовольствие. Она, черт возьми, вызывает зависимость. Я уже не смогу посмотреть на другую девушку, а уж тем более прикоснуться к ней. Ава забралась в мою душу, чего прежде не удавалось никому, и мне это нравится. Благодаря ей я чувствую себя живым. Она мое любимое лакомство. Мой мед.

Я вожу языком по клитору и по половым губам. Дразню ее, посасываю и вскоре слышу, как тяжелеет ее дыхание. Ава объезжает мой рот, двигаясь медленно и чувственно, отчего изголовье начинает биться о стену. Я наблюдаю за ее лицом, стараясь не упустить ни одной детали. Зрачки Авы темнеют, между бровями залегает складка, и в какой-то момент она прикусывает нижнюю губу, чтобы приглушить издаваемые ею звуки. А я хочу не этого. Я слегка прикусываю клитор, срывая с ее уст долгий, громкий стон. Она произносит мое имя, и я едва не кончаю, настолько она меня заводит. Член пульсирует в штанах, умоляя меня войти в нее.

– Как же приятно, Колт… Я кончу так сильно… заставь меня кончить… прошу, – умоляет Ава, глядя мне в глаза. – Пожалуйста, Колт…

Я обхватываю ладонями ее задницу, вынуждая остановиться, и набрасываюсь на киску так, словно голодал неделями. Она самое вкусное блюдо на свете. Я лижу и посасываю, трахаю своим языком и не оставляю без внимания ни один дюйм ее киски. Она зажмуривается, откидывает голову и кончает, укротив волну оргазма. Я слизываю ее соки, целую по очереди внутреннюю сторону каждого бедра и лишь после этого помогаю ей лечь на спину. Она поворачивает голову налево. Ее подрагивающие губы растянуты в милейшей улыбке.

– Это было невероятно.

– Что сказать? Я обожаю твой вкус.

Ава хихикает и прячет лицо в ладонях. Это обычный жест, но мне невыносимо, когда она на меня не смотрит. Я нежно отвожу ее руки от лица и ловлю ее взгляд.

– Чем хочешь заняться дальше?

Она изучает мое лицо и садится. Я повторяю за ней, ощущая, как сердце колотится о ребра. Чего бы она ни захотела… я за. Она приближается на несколько дюймов, а затем стягивает с меня футболку, бросает ее на пол и начинает взглядом пожирать мою грудь. Кончиками пальцев она надавливает на пульсирующую вену и чувствует, как сильно бьется мое сердце из-за нее. От ее прикосновений моя кожа полыхает, и у меня все силы уходят на то, чтобы не наброситься на нее.

– У тебя есть презерватив? – спрашивает она, задыхаясь, и я вытаскиваю резинку из кармана.

Ава забирает его, разрывает упаковку и наблюдает за мной в полной тишине. Я снимаю штаны и швыряю их в уже накопившуюся кучу на полу, не разрывая нашего зрительного контакта ни на секунду. Надев презерватив на мой член, она тянется к моему уху, чтобы слегка прикусить мочку.

– Сядь.

Я убираю ее подушку в сторону и сажусь, прижимаясь спиной к изголовью. Она забирается на меня, рукой обхватывает мой член и вставляет его в себя. После этого обнимает меня за шею, грудью прижимаясь к моей груди, и начинает томительно медленно кружить бедрами. Твою мать. Моя девочка идеальная.

– Поцелуй меня, – требую я, хватая ее за шею сзади. Губ Авы касается еле заметная улыбка, и она обрушивается на мой рот своим, заставляя весь мир вокруг нас раствориться. Наши языки вступают в дикий танец, ее пирсинг усиливает мое желание, и мою кожу охватывает жар. Никогда не думал, что смогу испытывать нечто подобное, настолько всепоглощающее и переполняющее ощущениями. От этого внизу живота растекается тепло, а сердце слетает с катушек. – Как же ты хороша.

Ава устраивается поудобнее, коленями упираясь в мои бедра и немного замедляясь, чтобы растянуть удовольствие. Я наклоняюсь к ее груди и языком кружу вокруг соска. С ее губ на выдохе срывается стон. Тогда