Убей меня, люби меня - Хэй Янь

реки и, не сговариваясь, подумали об одном и том же. От волнения глаза Юэ Циня покраснели. Мальчишка не умел плавать – его самого только что спасли, но он все равно хотел броситься в реку.

– Не суетись! – одернул его Цин Янь, схватил за руку и оттащил от воды.

Юэ Цинь разрыдался в голос, как ребенок, пытаясь вырваться из его стальной хватки. Наблюдавшие эту сцену замерли от удивления, особенно владелец судна, которому гибель человека сулила большие неприятности. Такая детская реакция вызвала у Цин Яня двоякое чувство: с одной стороны, его это разозлило, с другой – умилило.

– С А-Мэй все в порядке. Хватит реветь, будто она уже умерла! – холодно сказал он и дал Юэ Циню подзатыльник.

Плач оборвался с поразительной быстротой. Юэ Цинь поспешно вытер глаза мокрым рукавом и уже открыл рот, чтобы спросить, откуда у Цин Яня такая уверенность, как вдруг заметил, что Мужун Цзинхэ направляется к белому камню у воды, на котором лежит несколько свертков с вещами. Два из них были крепко связаны желтовато-красным мешочком с благовониями, на кисточке которого болтался узел единения сердец.

Остальные ничего не понимали, но Цин Янь сразу догадался, что это их с Мертвяком вещи, и у него не осталось сомнений в намерениях Мэй Линь. Мужун Цзинхэ изучил все свертки, чтобы понять, где чей, однако среди них не оказалось свертка Мэй Линь. Лицо его омрачилось, взгляд устремился сквозь завесу дождя к скалам на противоположном берегу. Подтолкнув ногой гнилую доску, он хотел прыгнуть в бурлящий поток, используя ее как опору.

Цин Янь подтолкнул Юэ Циня навстречу пришедшему в себя Мертвяку, а сам тут же преградил дорогу принцу.

– Господин, дайте ей уйти, – сквозь зубы обратился он к Мужун Цзинхэ, встречая его ледяной взгляд. От холода лицо евнуха побледнело, но оставалось таким же бесстрастным и непроницаемым.

Губы Мужун Цзинхэ затвердели.

– Она ведь только что стала твоей женой. Неужели ты позволишь ей исчезнуть? – равнодушно спросил он. Камни под его ногами бесшумно рассыпались в песок.

На лице Цин Яня мелькнула редкая улыбка. Взглянув на свертки с вещами, он медленно кивнул. Слова были излишни. Он не ожидал, что Мэй Линь уйдет так внезапно, но кто он такой, чтобы преграждать ей путь? В глубине душе он знал: выбирая между ней и господином, он выберет господина. Даже выбирая между ней и Мертвяком, который так быстро стал ему другом, он выберет Мертвяка. Зачем же ему удерживать ее во дворце, где опасности подстерегают на каждом шагу?

Мужун Цзинхэ долго смотрел на своего слугу, который никогда не выказывал неповиновения, и лишь когда за его спиной кто-то чихнул, он резко развернулся.

– Как знаешь.

Глава 20

Ночь они провели на пустынном скалистом берегу, а на следующий день благополучно преодолели горные хребты и перебрались через реку, минуя крайне опасные участки отмелей Литу. За ними уже ожидало большое судно – это оказались люди Мужун Цзинхэ.

Когда принц под предлогом нежелания расставаться с Мэй Линь на десять с лишним дней заперся в своих покоях, он на самом деле покинул Цзинбэй: сначала вернулся в каменный лес в горах Чжуншань, а затем занялся подготовкой к различным непредвиденным обстоятельствам. В числе прочего – велел держать наготове судно ниже отмелей Литу. И предусмотрительность принца себя оправдала.

На судне, которое будто бы преодолевало тысячу ли в день, Муе Ломэй впервые почувствовала, что, возможно, ей стоит пересмотреть свое мнение о Мужун Цзинхэ – человеке, которого она считала уже безнадежным.

Едва принц согласился отпустить Мэй Линь, его настроение стало непредсказуемым: казалось, он изо всех сил сдерживает бурю эмоций. Окружающие даже дышали с осторожностью – ведь любое неверное движение могло повлечь за собой взрыв.

Стоя у окна, Мужун Цзинхэ смотрел на темно-зеленые горы и изумрудную воду, которые после отмелей Литу озарились мягким солнечным светом. Он думал о словах Цин Яня: «Дайте ей уйти», размышлял о событиях последних месяцев и грядущих переменах. С тоской и смирением он окинул взглядом плывущие по небу облака и резко отвернулся.

«Пусть будет так. Я отпускаю ее».

Оказавшись в незнакомом городе, Мэй Линь растерялась. Пятнадцать лет своей сознательной жизни она находилась под чужой властью, и у нее была одна цель – выжить и сбежать из Аньчана. После каменного леса она целиком посвятила себя уходу за парализованным Мужун Цзинхэ и тщетной борьбе с ядом, отравляющим ее тело. Сбежав из Цзинбэя вместе с Плешивым, она была уверена, что продолжит напитывать его нефрит. До сих пор каждое ее действие было продиктовано необходимостью, без права выбора. А теперь… Мэй Линь оказалась совершенно одна, без забот и принуждений. И перед внезапно обретенной свободой она почувствовала себя, как нищенка, которая вдруг получила несметные богатства и не знает, как ими распорядиться.

В Цзинбэй возвращаться было нельзя, да и потом, в такую лютую зиму даже в самых теплых южных землях не найти алых, словно заря, цветов – то есть туда, куда сильнее всего тянуло, путь был заказан, и то, что хотелось увидеть, было не сыскать. Поэтому она пустилась в скитания: преодолевала горные перевалы, переправлялась через реки, проходила города и небольшие поселения.

Однажды Мэй Линь обнаружила, что оказалась в знакомом месте, и вскоре, идя по тропе, вдруг осознала, что вернулась в Лаовоцзы. В груди защемило, и ноги сами понесли ее к тем домикам, где она провела какое-то время.

Прохожие смотрели на нее удивленно и участливо, пытались расспросить, как у нее дела, но Мэй Линь лишь молча улыбалась в ответ.

Она толкнула калитку и затворила за собой.

Все осталось на своих местах – даже окно было по-прежнему распахнуто, как в день ее ухода. Одеяло на лежанке было небрежно откинуто, словно спавший здесь человек ненадолго вышел и вот-вот вернется. Одеяла и часть подстилки рядом с окном пожелтели от воды – очевидно, за время ее отсутствия не раз лил дождь.

В полузабытьи Мэй Линь вновь увидела, как он лежит у окна, улыбается и смотрит так спокойно, почти нежно…

Ее охватила сильная дрожь. Ухватившись за край лежанки, она медленно села. Слезы жемчужным водопадом хлынули по щекам, в ушах же с пугающей ясностью зазвучали его слова:

«Ты моя женщина. И ни за кого не выйдешь, кроме меня».

«Ван не наказывает тебя – напротив, все еще хочет взять в жены».

«Ты дочь продажной женщины…»

«Сегодня я сам проведу свадьбу для тебя и Цин Яня».

Мэй