Красный зайчик - Девин Риверс

возвращаясь к реальности, осознавая, что лежу абсолютно голая и распластанная на собственном кухонном столе, пока наконец не заставила себя встать на ноги.

Он вышел из моей спальни, уже одетый и готовый к отъезду, и сел на диван, чтобы надеть обувь. Я снова натянула футболку и стояла на кухне, чувствуя, как меня накрывает тревога от того, что он собирался сделать. Он кивнул кому-то в коридоре, и в поле зрения появился огромный мужчина в черной тактической экипировке. Терон подошел ко мне, обнял за талию и кивнул мужчине, пока я со страхом смотрела на него.

— Это Виктор. Он будет присматривать за всем, пока меня не будет. Если тебе нужно куда-то поехать, бери его с собой — он отвезет. Здесь будут бродить еще двое парней — я сказал им всем не попадаться тебе на глаза.

Виктор посмотрел на меня с вежливым и профессиональным почтением и кивнул.

— Мисс Беннет.

Я сглотнула и кивнула, чувствуя себя немного запуганной, но понимая, что буду в безопасности, пока его нет. Виктор снова исчез, а Терон повернулся ко мне, взяв мое лицо в ладони. Он поцеловал меня — долго и жестко, словно отпечатывая меня на своей коже. Когда он отстранился, я не смогла сдержать хмурого взгляда.

— Пора на охоту, — сказал он и, подарив мне последний поцелуй, развернулся и направился к двери.

— Терон, — позвала я, прежде чем он успел скрыться. Он обернулся, и я задумалась, перестанут ли когда-нибудь эти серые глаза перехватывать мое дыхание. Я не знала, что хотела сказать, а «будь осторожен» звучало слишком глупо. — Врежь ему пару раз от меня, — наконец сказала я, чувствуя трепет от того, что всё это может скоро закончиться. В его глазах заплясали искры веселья, он подмигнул мне и закрыл за собой дверь.

ОПЕРАЦИЯ «КРАСНЫЙ ЗАЙЧИК»

Зачем любовь мы мерим сердцем вновь?

Ведь, если вдуматься, жестока эта кровь.

Кусок себя, живой, я отдаю тебе,

Иль ты его с корнями рвёшь во мне.

Оно кровит, ломается, сбивается с пути,

Я собираю осколки — не могу уйти.

И вижу: путь к спасению вдали

становится багровым от крови.

38

ГРЭМ

ОПЕРАЦИЯ КРАСНЫЙ ЗАЙЧИК — эти слова выделялись крупно и внушительно, когда я смотрел на схемы, созданные Кэлом, разбросанные по походному столу. Обычно я никогда не обращал внимания на названия операций, но когда Кэл спросил о предложениях, я автоматически произнес «Красный зайчик», и оно прижилось. Это название было значимым по многим причинам. Я в тысячный раз изучил карту, прежде чем мои мысли, как это теперь постоянно случалось, вернулись к Кэйлин.

Последние шесть месяцев были тяжелыми. Мои воспоминания о спасательном полете были в лучшем случае туманными, но Кэл заполнил пробелы. Он отвез меня в засекреченный госпиталь для спецопераций из-за моего щекотливого правового статуса, за что я был ему благодарен, потому что меньше всего мне хотелось снова очнуться в наручниках. Там врачи боролись за мою жизнь. Я получил серьезные внутренние повреждения, и потеря крови была ошеломляющей. Чтобы стабилизировать мое состояние, меня ввели в кому, и на четыре месяца я выпал из реальности.

Кэл убедился, что Кэйлин благополучно добралась до цивилизации, а затем вернулся и не отходил от меня, пока я не очнулся. Сказать, что он вернул мне должок, было бы преуменьшением — я чувствовал, что снова у него в долгу, но он отказывался смотреть на это так. Когда я очнулся, он посмотрел мне в глаза и сказал, что нам нужно кое-что спланировать.

Судя по всему, он навел справки о Купере и «Логове», пока я был в отключке, и ему не понравилось то, что он узнал. Он всегда был бóльшим борцом за справедливость, чем любой из нас, так что если я был готов уничтожить «Логово» ради Кэйлин, он был готов отомстить за всё человечество.

Следующие несколько месяцев состояли из болезненной и интенсивной реабилитации, чтобы встать на ноги и вернуть боевую форму. Я выкладывался по полной. Наверное, даже больше, чем следовало, но я ненавидел то, насколько слабым стало мое тело после четырех месяцев неподвижности. Даже сейчас плечо всё еще побаливало, и у меня осталась легкая хромота, которая никак не проходила, но в целом я чувствовал себя лучше.

«Красный зайчик» начинался как операция только для команды Кэла, но постепенно перерос в полномасштабную операцию с участием более пятидесяти сотрудников ЧВК. Всех предупредили, что это неофициально, но как только они узнали, в чем дело, им было всё равно. Кэл руководил операцией, и он был безжалостен в организации и планировании. Ни одна деталь не была упущена, а когда он не координировал детали операции, он изводил меня предложениями работать с ним, когда всё закончится.

Это было заманчиво. Возвращение к этим парням и планирование операций казалось мне естественным, но я не был уверен в своих юридических обязательствах, когда снова появлюсь на радарах, поэтому продолжал отмахиваться от него.

— Последняя команда прибывает через десять минут, — Кэл вошел в палатку. Наконец-то. С каждым днем я становился всё более нетерпеливым, а потом вчера Кэл сказал, что мы откладываем операцию еще на день, чтобы добавить команду в последнюю минуту. Если бы не тот факт, что в эту команду входил один из лучших специалистов по взрывчатке в индустрии, я бы возмущался громче.

Гэбриэл Гриффин, известный как «Детвинг» (Крыло Смерти), был своего рода знаменитостью в преступном мире спецопераций. Он старался не светиться, но каждый в нашем мире знал, кто он такой, и его имя вызывало здоровую долю уважения и страха.

Он не шел на компромиссы. Он не знал пощады.

О нем шептались, называя ангелом смерти.

Последние несколько лет я слышал его имя только в связи с ликвидацией сетей секс-торговли, поэтому не был сильно удивлен, узнав, что он к нам присоединится. Я был удивлен тем, что им вообще удалось с ним связаться, потому что даже Кэл не знал, как на него выйти, и обычно Детвинг сам приходил к вам, а не наоборот.

— Где, черт возьми, Найт? — спросил Кэл. Он был связующим звеном с этой командой.

— В последний раз видел его в палатке с оружием, — ответил я.

— Типично, — пробормотал Кэл. — Если этот гребаный Пиро сожжет хоть одно дерево, я его повешу.

Трента Найта метко прозвали «Пиро» за его склонность к игре с огнем, и я не винил Кэла — мы не могли рисковать пустить дымовой сигнал