Красный зайчик - Девин Риверс

Завтра тело будет болеть везде, но этого следовало ожидать, и в этом не было ничего такого, чего бы я не смог вынести.

Всё закончилось.

«Логова» больше нет.

Купер мертв.

И всё, чего я хотел, — это увидеть Кэйлин.

39

ГРЭМ

ОДИН МЕСЯЦ СПУСТЯ

Когда я проник в студию Кэйлин, то был поражен огромным количеством картин. Я бродил по комнате, разглядывая их все. Я нашел те, что были написаны наспех, и у меня возникло чувство, что она пыталась выплеснуть свои эмоции как можно быстрее. А были и другие, выполненные скрупулезно. Каждая деталь была продумана. Настолько реалистичные, что они казались фотографиями. Ее двумя основными материалами были уголь и акриловые краски.

Большинство картин изображали лес или животных, но многие из них были на мрачные темы. Именно их я нашел спрятанными за остальными, стоящими в тени. Я знал, что она не хотела, чтобы их кто-нибудь видел, но не мог ничего с собой поделать: мое сердце екало от эмоциональных сцен, которые она изобразила. Одна из них заставила меня замереть как вкопанного; я вытащил ее и поставил впереди стопки. Отступил на шаг, чтобы рассмотреть ее, и вдруг почувствовал, что мне трудно дышать.

На ней была женщина, обнаженная, сжавшаяся в луже крови, свернувшаяся в комочек и крепко обхватившая руками свое избитое тело. Волосы падали ей на лицо, скрывая черты. В этом месте она намеренно сделала всё размытым, словно не хотела признавать в этой женщине себя. Из теней позади женщины тянулись из темноты несколько пар черных рук с когтями вместо пальцев. Я смотрел на нее до тех пор, пока не понял, что задыхаюсь, и мне пришлось отойти. Но это была не единственная подобная картина, которую я нашел. Там была целая коллекция того, что я могу описать только как автопортреты. На всех были женщины в разных стадиях глубокого и мрачного эмоционального потрясения.

Я отошел от них, и когда обернулся, что-то в другом конце комнаты привлекло мое внимание. Я подошел ближе, и на моих губах заиграла улыбка. Это была большая картина с медведем, стоящим в реке с рыбой в зубах. Она была настолько реалистичной и детализированной, словно я смотрел на фотографию. Она висела на стене, и я заметил приколотую рядом маленькую бирку. Присмотревшись, я не сдержал легкого смешка.

«Медвежий фруктовый лед» — так называлась картина.

Я посмотрел на следующую картину, висевшую рядом, и мое сердце остановилось. Она была не такой большой, вдвое меньше, но от этого казалась лишь более интимной. Это была картина с обнаженной Кэйлин в реке. Сцена была в точности такой, какой я ее запомнил. Она стояла вполуоборот, так что я мог видеть изгиб ее груди под рукой. Вода доходила ей только до бедер, открывая восхитительный вид на ее задницу, и она смотрела на меня таким взглядом, от которого мой член дернулся в штанах. Я почувствовал то же самое, что и в тот день, когда увидел ее. Картина была настолько реалистичной — вплоть до сверкающих капель воды, падающих с мокрых волос и скользящих по телу, до кокетливой, полукривой улыбки, играющей на ее лице. Мне хотелось прикоснуться к ней. Казалось, сделай я это, я бы почувствовал ее мягкую кожу, и моя рука стала бы влажной. Я посмотрел на бирку рядом.

«Опасная игра»

Я услышала щелчок двери за спиной, а затем услышал, как она резко остановилась и ахнула, увидев меня. Ее сумка с громким стуком упала на пол.

— Сколько за эту? — спросил я, не оборачиваясь.

— Она... она не продается, — затаив дыхание, ответила она.

— Даже опасному мужчине?

Я обернулся и увидел эти пленительные зеленые глаза, теперь широко распахнутые от удивления. На ней были выцветшие рваные джинсы, усеянные пятнами разных красок, которые она использовала, и потрепанная черная футболка на размер больше, заправленная с одного боку. Ее волосы были собраны в высокий хвост. Она выглядела потрясающе.

— Грэм... — выдохнула она. Она смотрела на меня так, словно увидела призрака.

— Привет, принцесса, — мягко сказал я. Я не мог больше удерживать себя вдали от нее и подошел ближе. Я остановился перед ней, и она протянула руку, чтобы прикоснуться ко мне, словно ей нужно было доказать себе, что я настоящий. Я поймал ее руку в свою и поцеловал, проведя большим пальцем по костяшкам; она содрогнулась, подавив всхлип, и на ее лице появилась слабая улыбка сквозь слезы. Моя рука погладила ее щеку, а затем зарылась в волосы. А после я притянул ее к себе, прижимаясь губами к ее губам.

Она обвила руками мою шею, тихо вскрикнув, когда ее тело столкнулось с моим. Моя вторая рука обхватила ее за талию, крепко прижимая к себе. Я изголодался по ней, и наш поцелуй стал отчаянным. Мой язык сплелся с ее, я схватил ее под бедра и поднял на руки. Ее ноги обхватили меня за талию, и я впечатал ее в ближайшую стену. Я вдохнул ее стон, а ее ногти впились в мои волосы. Ее поцелуй был обжигающим, она тяжело дышала мне в губы.

Я хотел ее обнаженной. Я опустил ее на пол, мои руки потянулись к краю ее футболки. Казалось, она чувствовала то же самое, потому что ее руки расстегнули мою рубашку и скользнули по моей груди. Ее прикосновения к моей коже оставляли за собой огненный след. Я стянул футболку через ее голову и застонал, проводя большим пальцем по ее соскам.

— Черт, какая же ты красивая, — мягко сказал я. Я опустил голову, взял ее сосок в рот и начал сосать, пока она со стоном прижималась ко мне.

— Грэм... — ахнула она. Я выпрямился, и она снова жадно притянула мои губы к своим. Мои руки опустились к ее джинсам, стягивая их вместе с трусиками, не разрывая поцелуя, и она быстро сделала то же самое с моими штанами. Я почувствовал, как ее рука сомкнулась на моем члене, и застонал ей в губы; уперевшись рукой в стену рядом с ее головой, я разорвал поцелуй, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Я скользнул двумя пальцами внутрь нее, и ее глаза прикрылись, а губы приоткрылись. Она была нужна мне прямо сейчас. Ее руки обвились вокруг моей шеи, а мои пальцы покинули ее, чтобы обхватить за бедра и снова поднять на руки. Мои руки сжали ее задницу, пальцы оказались опасно близко к ее киске, и она простонала мне в шею, тяжело дыша.

— Ты мне