Красный зайчик - Девин Риверс

появился доступ в интернет, и на какое-то время он будет последним. Думаю, ты понимаешь, что это значит. Я собираюсь покончить с этим — «Хаос и Ко» мне помогают, так что не переживай за меня. Уверен, ты уже живешь своей жизнью, но для меня всё ощущается так, будто я оставил тебя только вчера, и я никак не могу выкинуть тебя из головы. Знаю, знаю — может, кома немного сотрясла мой старый мозг, но это правда. Я найду тебя, когда всё закончится, а если нет — что ж, тогда ты поймешь, что всё пошло по пизде. Со всей любовью (потому что не думаю, что то, что я чувствую к тебе, можно назвать как-то иначе), — Г.

Я прижала руку ко рту, по лицу текли слезы, пока я перечитывала письмо снова и снова. Он был жив.

Крэйвен... Терон сидел в телефоне, быстро набирая какой-то текст. К тому моменту, как он закончил, я взяла себя в руки.

— Ты не говорила мне, что у вас с Грэмом было так, — легко сказал он. Я настороженно посмотрела на него.

— Это проблема? — медленно спросила я.

Я не знала, что почувствую, если мне придется выбирать между ними, хотя и знала без тени сомнения, что Терон меня не отпустит. Он безмятежно улыбнулся и покачал головой.

— Мне всё равно, какие еще отношения у тебя есть, дорогая. — Затем его глаза потемнели. — До тех пор, пока они понимают, что им придется делиться.

Я выдохнула с облегчением и с легкой улыбкой повернулась обратно к ноутбуку.

— Похоже, он собирается пойти за Купером, — сказала я, и моя улыбка сменилась хмурым взглядом.

— Дай мне все подробности, которые знаешь о Грэме, его команде и «Логове», а остальное я сделаю сам.

Мы работали до поздней ночи, изучая все детали «Логова», и бóльшую часть времени Терон провел в телефоне: либо отправлял сообщения, либо звонил, прорабатывая детали со своей командой. Еда закончилась, по журнальному столику были разбросаны пивные бутылки. Мы прикрепили на стену множество схем, и квартира выглядела так, словно кто-то перевернул картотечный шкаф и хорошенько его вытряхнул.

Должно быть, я заснула, пока Терон был на телефоне, потому что следующее, что я помню — как он поднимает меня с дивана и несет в спальню. Он уложил меня в постель, и я открыла глаза ровно на столько, чтобы увидеть, как он скрывается обратно в моем кабинете, прежде чем сон снова затянул меня в свои объятия.

Я проснулась от ощущения, как член Терона скользит внутрь меня, сонно застонала, потягиваясь, и прижалась к нему спиной, принимая его глубже. Его рука лежала на моем бедре, снова и снова очерчивая мои шрамы, а губы прокладывали дорожку поцелуев от плеча к шее. Он двигал бедрами, входя и выходя из меня, и я почувствовала, как намокаю вокруг него, когда мое тело окончательно пробудилось навстречу этим ощущениям. Я повернула к нему голову с очередным стоном.

— Мне нравится, когда меня так будят, — пробормотала я.

Его движения были медленными и неторопливыми. Я закинула руку ему за голову и притянула его губы к своим. Вскоре я уже прерывисто дышала, мои бедра двигались в такт его движениям, которые становились всё более уверенными. Его пальцы скользнули вниз по моему бедру, он обхватил мою ногу и перекинул ее через свою, а его пальцы опустились ниже и нашли мой клитор. Я откинула голову назад, пока он продолжал свой натиск, медленно вбиваясь в меня так, что я чувствовала каждое выверенное движение. Его дыхание участилось, а мое вместе с ним; я ахнула и плотнее сжалась вокруг него.

— Распадись на части вместе со мной, — прошептал он мне на ухо сквозь стиснутые зубы, приближаясь к кульминации, и мне не понадобилось больше никаких уговоров: я почувствовала, как он наполняет меня, и вместе мы сорвались за край, падая в забвение.

Через несколько мгновений он вышел из меня; я повернулась и положила голову ему на грудь, пока его руки обнимали меня. Какое-то время мы молчали, прежде чем он заговорил.

— Мне нужно сегодня уехать, — сказал он.

Я знала почему, и я знала куда, так что спрашивать не было необходимости. Часть меня хотела поехать с ним, быть там, когда его отряды будут уничтожать «Логово». Часть меня даже хотела присутствовать при убийстве Купера. Но я знала, что Терон мне не позволит, а Грэм придет в бешенство, если узнает, что я там, поэтому я не стала просить.

Мы снова занялись сексом в душе — он поднял меня на руки и вжал в кафель; и мы занялись сексом на кухне после завтрака, когда он перегнул меня через спинку дивана.

Я думала, что у меня внутри больше не осталось ни одного оргазма, но он вырвал из меня еще несколько, когда опустился между моих ног на кухонном столе, пожирая меня так, словно это была его последняя трапеза перед смертью.

К тому моменту я превратилась в рыдающее, потное месиво; я кричала и пыталась уйти от абсолютной интенсивности того удовольствия, которое он вызывал, но я видела блеск в его глазах и знала: спасения нет. Я полностью потеряла связь с реальностью к четвертому оргазму, и вскоре это перешло в постоянное состояние, когда я не имела ни малейшего понятия, что говорю или делаю, и единственным, что существовало, была энергия, электризующая меня насквозь.

Я умоляла и содрогалась от спазмов удовольствия, но он лишь посмотрел на мое залитое слезами лицо и с хищным блеском в глазах сказал: — Я знаю, что у тебя есть для меня еще один, малышка.

Я прикусила губу и судорожно замотала головой, но понимала, что это бесполезно; он усмехнулся и доказал свои слова на деле, в очередной раз заставив меня распасться на части.

Я не могла пошевелиться. Не могла стоять. Мне кажется, я даже не дышала, когда он наконец остановился и выпрямился. Он посмотрел на меня с тем самодовольным чувством удовлетворения от пойманной добычи, подошел и смахнул слезу с моей щеки.

— Пытаться людей можно не только болью, — сказал он, и я простонала, когда он повторил то, что сказал так давно в «Логове».

Он был прав.

Это была пытка — изысканная, первобытная, обнажающая душу до самого основания.

— Я ошибалась... ты и есть злодей, — выдохнула я, но в моих словах не было злости, и он это знал.

Он рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в лоб, прежде чем отойти и скрыться из виду. Я лежала, медленно