Вне конкуренции - Лиз Томфорд

этой дурацкой улыбке, которая у тебя на лице уже несколько недель. Это ненормально, Монти.

— Может, я просто рад видеть свою семью.

— Ты видишь нас каждый день!

— Именно. Поэтому я и удивляюсь, почему вы все здесь.

— Мы хотим услышать новости о тебе и владелице команды, ясно? Поэтому давай уже, выкладывай.

Кеннеди хмурится, глядя на мужа.

— Ты как-то слишком заинтересован.

— Да вся команда заинтересована в этих двоих! Это единственное, о чём все сейчас говорят.

Это привлекает моё внимание.

— Подожди. Что?

Мой взгляд мечется между Каем и Исайей.

— Да… — Кай чешет затылок. — Вся команда как бы уже знает.

— Знает что именно?

— Что вы двое тра... — Кеннеди бьёт мужа по руке, останавливая его и кивая на Макса у меня на коленях.

— Традиционно дружите, — быстро исправляется Исайя. — Что вы двое очень… дружите друг с другом.

Ну, это один из способов сказать. Мы с Риз действительно были очень «дружелюбны» друг с другом. Каждую ночь с вечеринки по случаю выхода Артура на пенсию. Я ночевал у неё, просыпался рядом с ней, принимал с ней душ… кроме последних двух дней, потому что она уехала на встречу владельцев в Нью-Йорк.

И я скучаю по ней.

Скучаю так сильно, что чувствую это до самых костей. Я прожил столько лет без неё, и вдруг два дня разлуки ощущаются как целая вечность. Я не думал, что в моём возрасте можно так скучать по кому-то. Мне казалось, это то, из чего люди вырастают. Но, видимо, с правильным человеком — нет.

Я даже не знаю, как это назвать. Называть Риз своей девушкой кажется каким-то… подростковым. Мы не вешали на нас ярлык, но и этот тоже не совсем отражает то, что я чувствую, имея её в своей жизни.

Она будто больше этого. Мы будто больше этого.

Мои дни лучше просто потому, что она есть в них. Мои ночи тоже лучше, это уж точно. Но иметь кого-то для себя… я даже не знаю, как объяснить. После стольких лет одиночества в этом смысле я просто… очень благодарен, что встретил её.

Сегодня она вернётся, и я увижу её на стадионе перед игрой.

И мне уже не терпится туда поехать.

— Я вижу, ты не отрицаешь, — говорит моя дочь, возвращая меня к разговору.

— Я не собираюсь ничего ни подтверждать, ни отрицать. — Я целую Макса в тёмные волосы, ставлю его на ноги и сам встаю, собирая грязную посуду со стола. — Мне нужно собираться на стадион. И вам всем тоже.

Исайя стонет.

— Ты меня убиваешь, Монти.

Пока я загружаю посудомойку, Миллер подходит ко мне на кухню.

— Так, теперь, когда все, кто на неё работает, сидят в столовой, давай рассказывай. Вы вместе или как?

— Кстати, ваш «семейный завтрак» был слишком очевидным.

— Пап. Просто скажи. Ты выглядишь счастливым.

Я останавливаюсь, ставлю тарелку в раковину и опираюсь на столешницу, поворачиваясь к ней.

— Я и правда счастлив.

— Хорошо. Ты заслуживаешь быть счастливым. Но как твоя любимая дочь, я должна знать. Это счастье из-за одной фигуристой блондинки, которая раньше сводила тебя с ума?

Я усмехаюсь, потому что, видимо, я просто чертовски счастлив.

— Я всегда был счастлив, Миллер. — Я качаю головой. — Но да. Можно сказать, что в последнее время это стало одной из причин.

Медленная улыбка появляется на её лице.

Мы стоим на грани разговора, который для нас обоих совершенно новый. Мы никогда не обсуждали тему того, что я могу встречаться с кем-то, кроме мамы Миллер. После смерти Клэр я ни с кем не встречался, так что необходимости не было… до сих пор.

Я могу предположить, как Миллер отнесётся к нам с Риз, но точно не знаю.

Поэтому решаю проверить.

— Мы никогда раньше об этом не говорили.

— Думаю, и не было необходимости, да? Насколько я знаю, ты очень давно ни с кем не встречался.

— Это правда.

Между нами повисает пауза.

— Значит, она должна быть особенной.

— Так и есть.

Миллер внимательно смотрит на меня.

— Ты заслуживаешь всего хорошего, пап. Если ты боишься говорить об этом из-за мамы — не нужно. Я знаю, что ты её любил. Посмотри, что ты сделал для неё. Посмотри, что ты сделал для меня. Но тебе можно двигаться дальше.

Я не ожидал такого разговора так рано утром. И уж точно не был к нему готов.

Я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе.

— Спасибо, что сказала это, Милли. Я не скрывал это от тебя… просто не был уверен, как ты отнесёшься к тому, что я встретил кого-то нового. К тому, что у нас с Риз.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— У вас с Риз, значит?

— Да. — Я пытаюсь скрыть улыбку и совершенно проваливаюсь. — У нас с Риз.

Она тихо смеётся, опираясь на столешницу рядом.

— Слушай, пап. Раньше мы были только вдвоём, и мне нравилось так расти. Но наша семья теперь растёт. — Она кивает в сторону столовой. — Ты пожертвовал всей своей жизнью ради меня, но я уже не ребёнок. Ты вырастил меня. И независимо от моего мнения — хотя я, кстати, в восторге — ты заслуживаешь, чтобы кто-то заботился о тебе так же, как ты всегда заботился о нас.

Я не нахожу подходящих слов, но чувствую благодарность за её поддержку. Конечно, это не остановило бы меня жить своей жизнью, но всё равно это как глоток свежего воздуха — слышать, что она рада за меня и Риз.

— И я думаю, тебе стоит пригласить её на свадьбу.

Я резко выпрямляюсь.

— Миллер. Нет. Я не могу так. Это твой день. Он не обо мне.

— Он и о тебе тоже. Меня бы буквально не было здесь, если бы не ты. Это твой день тоже, пап. И ты заслуживаешь, хотя бы раз, иметь рядом человека, с которым можно это отпраздновать. У меня будет мой человек. И у тебя должен быть твой.

Мой человек.

Может, именно это слово я и искал для Риз.

Я примеряю его мысленно, и оно подходит.

— Ты правда не против? — спрашиваю я.

— Более чем не против. Ты столько лет смотрел, как мы все находим своего человека, и поддерживал нас. Пора и нам поддержать тебя. И мне нравится, каким счастливым она тебя делает.

— Мне тоже нравится, каким счастливым она меня делает.

В дверь стучат, прерывая наш разговор.

Я стону и отталкиваюсь от столешницы.

— Кого ещё вы пригласили на эту засаду?

Я открываю дверь, ожидая увидеть Коди или