Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

глубокими, лучистыми — в них можно было утонуть, словно в омуте. И несмотря на некрасивость всего лица, глаза делали эту женщину неожиданно привлекательной.

Наконец, они остановились перед плотно закрытой двустворчатой дверью из оптического композита — поверхность поглощала свет так же жадно, как чёрная дыра поглощает пространство.

— Ну вот. Это — обитель откровения твоих помыслов.

И Алекса широко распахнула обе створки.

За большим, тяжёлым, восьмиугольным столом с массивной мраморной столешницей сидело семь Избранных. Бари сразу узнал улыбающуюся во весь рот Лилис и нахмуренного, вытянувшегося, словно проглотившего аршин, Сата.

Размеренной, уверенной походкой, с лёгкой, но всё же официальной улыбкой на губах, Бари подошёл к свободному месту.

Он окинул присутствующих цепким взглядом голубых глаз, в которых стояло нескрываемое любопытство, удобно устроился в кресле и, сцепив пальцы в замок, упёрся локтями в подлокотники.

Алекса, подойдя к креслу начальника, начала представление:

— Твоя десница — аналитик Сат. На нём организация работы и промежуточные анализы творения.

Сат слегка кивнул и холодно добавил:

— Такое впечатление, что физика и математика — моё хобби. Вообще-то, на мне ещё и физмат-лаборатория. Почему-то все игнорируют физические законы в живом организме, — ухмыльнулся он. — Но без них, к сожалению, никуда.

Бари бросил взгляд на Лилис. Она, улыбаясь, восторженно смотрела на Сата и одобрительно кивала, явно поддерживая его.

— Глава химической лаборатории Нерина, — продолжила Алекса. — Занимается химическими процессами в живых организмах, взаимоотношениями видов и эмоциональной связью.

Молодая женщина невероятной красоты поднялась, демонстрируя статную фигуру, едва скрытую полупрозрачной тогой, подпоясанной золотым поясом. Её кожа была белой, почти бледной, словно морская пена. Игриво поправив длинные золотистые волосы, она улыбнулась и скорее пропела, чем произнесла:

— Надеюсь быть тебе полезной.

Щёки её зарделись нежным румянцем, и она смущённо добавила:

— Я имею в виду… мою лабораторию.

Кто-то ехидно хмыкнул.

«Эту красотку надо держать подальше от Дона, — промелькнуло у Бари. — Мне не нужны разборки и сплетни».

— Глава техников, повелитель скелетов и каркасов — Булат Булатович, — объявила Алекса. — Хитроумный, потрясающий инженер. Самый добрый. Мы зовём его БуБу.

Несмотря на лестное представление, мускулистый, широкоплечий мужчина лишь грустно улыбнулся, не сказав ни слова.

«Выглядит несчастным, словно и не рад участию в проекте. Надо поговорить с ним отдельно», — отметил Бари, рассматривая его вымученное лицо, скрытое бородой, сливающейся с тёмными кучерявыми волосами.

— Специалист по чрезвычайным ситуациям и живучести — Дай-Чин! — сам отрекомендовал себя вскочивший с места мужчина в кожаных доспехах с тёмными карбо-сплавными пластинами, которые, казалось, невозможно пробить.

Он был высок, с абсолютно прямой спиной. Длинные чёрные волосы были собраны в пучок на макушке и скреплены шпилькой.

Дай-Чин молча сверлил Бари раскосыми, холодными глазами. ГлавКону стало немного не по себе от этого цепкого взгляда.

«С ним надо быть настороже. Эти вояки всегда себе на уме», — подумал Бари.

Сидящая рядом с ним Лилис, тоже не стала ждать представления и бойко выпалила:

— Микробиолог Лилис. На моей лаборатории вирусы, бактерии и генетика.

Бари посмотрел ей прямо в глаза, еле заметно улыбнулся и, приподняв бровь, сказал:

— Я бы хотел, чтобы новый обитатель не болел. Думаю, вашей лаборатории не придётся много работать.

— Как раз придётся, — дерзко ответила Лилис. — Надо будет придумать невосприимчивость организма к любой инфекции. Ты что думаешь, новая планета — вакуум? Мы сами туда притащим бактерии и микроживность на своих подошвах.

Бари улыбнулся шире.

— Ну что ж, будем работать вместе. У меня есть идеи.

Кто-то снова ехидно хмыкнул. На этот раз Бари заметил блеск в глазах Сата.

Алекса наигранно кашлянула:

— Законник проекта — Лексерман.

Бари удивлённо посмотрел на невзрачного пожилого мужчину с обильной растительностью на узком лице.

— Я не знал, что в проекте будет специалист по правоведению.

— Разумеется, — слегка грассируя[1] произнёс Лексерман. — Всё должно соответствовать вселенским законам.

— Надеюсь, ты не похож на стряпчих Великого Шерифа, которые с лупой ищут запятые и изматывают всех своей дотошностью, — без злости заметил Бари.

Лексерман тронул свой большой кривоватый нос — привычка, появлявшаяся, когда ему нужно было время подумать. Его глаза были живыми, хитрыми.

Через минуту он ответил:

— Это будет зависеть от твоих шагов, Главный Конструктор.

«Хитер, однако, законник. Ну ничего — на каждый такой болт есть винт с левой нарезкой», — усмехнулся про себя Бари.

— Лабораторию морфологии представляет Физия, — объявила Алекса.

Бари бросил взгляд на женское лицо с крупными и грубыми чертами. Особенно большим был нос. Ее нос — это была отдельная песня. Точнее, ужасная какофония на фоне остальной приятной эвфонии от ее тела — высокого роста, дополненного подтянутым телосложением, не сутулившейся спины и царственно сидящей на плечах головы.

Молодая женщина имела большие ореховые глаза, гордо смотрящие на мир непримиримым взглядом. В этом взгляде отражалась самоуверенность, упрямство и даже презрение.

«Своенравная. Если что-то взбредёт ей в голову — переубедить будет невозможно», — отметил Бари.

Он хлопнул в ладони:

— Ну что ж! Впереди у нас большая работа. Завтра я представлю свой проект. Сегодня у Алексы получите параметры новой планеты и разработайте всё, что должно входить в обитателя, исходя из вашей специализации. А сейчас — все свободны.

Все с любопытством посмотрели на свёрток на столе, но, разочарованно поняв, что «детище» нового конструктора они сегодня не увидят, стали шумно отодвигать стулья и выходить.

Лилис бросила взгляд на Бари. Он смотрел на неё в упор — взгляд был загадочным, интригующим, даже немного бесстыдным.

— Сат, — позвала она, — подожди меня у входа.

Заместитель главного конструктора кивнул и послал ей воздушный поцелуй. Лилис «поймала» его пальцами и перенесла на свои алые губы. Лицо Сата просияло, и он покинул кабинет.

Они стояли друг напротив друга, и в их взглядах не было ни тени сомнения.

[1] Произносить звук „р“ на французский манер

5

Плотоядные, нагло-оценивающие, голодные — они оба понимали: именно сейчас должно случиться то, о чём каждый из них думал по ночам.

Дыхание Бари участилось.

Одно мгновение — и он, словно пантера, оказался рядом с Лилис. Она даже не успела моргнуть, как оказалась в его объятиях.

Он запустил руку в её огненную копну волос, притянул к себе — и их губы столкнулись в поцелуе, который был слишком долгим, слишком требовательным, чтобы остаться просто поцелуем.

Лилис едва удержалась на ногах и облокотилась на столешницу, чувствуя, как по телу пробегает горячая волна.

Дальше всё произошло стремительно, почти неосознанно — как будто их тела сами знали, что делать.

Стол, приглушённый свет, их сбившееся дыхание, приглушённые звуки, которые они пытались удержать в