Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

в этом что-то есть.

И Лилис.

Она сидела, опустив голову, не глядя ни на Бари, ни на эскиз.

Бари понял: Сат уже говорил с ней.

Но что она думает — было непостижимо.

«Лексерман воздержится. Сат против. Дай-Чин, скореевсего, тоже. Этодва.

Нерина, БуБу, Физия — за. Это три.

Остаётся Лилис.»

Он смотрел на неё пытливо.

Она подняла взгляд — и в нём не было ничего.

Пустота.

Холодная, ровная, непроницаемая.

— Итак… ваше мнение, — хрипло произнёс Бари.

Лилис встала.

И Бари физически почувствовал, как холодный липкий страх прошёл вдоль его позвоночника.

— Бари, — голос Лилис звучал глухо, почти загробно, — выражу общее мнение, если скажу, что это совершенно не то, чего мы ожидали.

Она сделала паузу, обвела взглядом присутствующих.

В комнате повисла тягучая, тревожная тишина.

— Не скрою, мы обсуждали, каким может быть и должен быть новый обитатель. Но…

Она снова замолчала, будто взвешивая каждое слово.

И вдруг — словно солнце прорвало тучи — Лилис улыбнулась открытой, яркой улыбкой и выпалила:

— Но то, что сделал ты, — это гениально.

В следующую секунду весь Совет поднялся.

Аплодисменты разорвали тишину.

Гулкие, искренние, восторженные.

Бари испытал такой мощный прилив счастья, что на мгновение даже забыл дышать.

Это было не просто признание — это было подтверждение его пути, его видения, его внутренней правоты.

Барри испытывал дикий восторг, высочайшее наслаждение, даже не сравнимое с тем, что подарила ему Лилис вчера.

Он смотрел на нее глазами, наполненными светом и безмерным счастьем. Этими словами она дала ему радость бытия и душевную гармонию. И он был признателен ей.

Лексерман, привычно трогая нос, неуверенно произнёс:

— Я полагаю… в таком случае, когда все согласны… мнение твоего зама уже не имеет значения?

Бари открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лилис опередила его:

— Сат был здесь до нас. Ведь так, Бари? Он видел проект — и он в восторге. Но срочные дела на Аресе заставили его покинуть Тильбюри на несколько дней.

Она говорила быстро, уверенно, не оставляя пространства для сомнений.

Бари восторженно и с благодарностью смотрел на Лилис, которая непроизвольно прогнула спину, выдвигая вперед грудь, явно давая понять главному конструктору, что она, вернее, ее тело, ждет немного другой благодарности.

Внутри Бари что-то горячо дрогнуло.

— Раз ни у кого нет возражений, — громко сказал он, — принимаем этот образец за руководство к действию.

Он улыбнулся, желая поскорее распустить Совет.

— Чем быстрее мы проведём подготовительный цикл, тем скорее отправимся на Голубой Марбл для окончательной сборки нового обитателя.

Совет зашумел, собираясь.

Лилис бросила на Бари короткий взгляд — тёплый, обещающий — и они вместе покинули научный центр.

Несколько дней они провели в загородном доме шерифа — вдали от Пантеона, от обязанностей, от чужих глаз.

Эти дни стали для них чем-то большим, чем просто отдыхом: они сближали, размывали границы, открывали друг друга заново.

И когда они вернулись, между ними уже существовала связь, которую невозможно было не заметить.

Тем временем Сат, получив всю документацию, вынужден был признать самому себе:

проект действительно оригинален.

И Бари — этот выскочка, этот выпендрёжник — всё же талантлив и творчески одарён.

И, как всегда, гениальное оказалось простым и лежащим на поверхности.

Сат с головой ушёл в работу: планирование, операционные модели, схемы, расчёты.

Проект «Голубой Марбл» поглотил его полностью.

[1] Стержень, заострённый конец которого использовался для нанесения текста

6

— Надеюсь, за эти несколько дней все хорошо поработали, — начал брифинг Бари и, хитро улыбаясь Лилис, едва заметно подмигнул ей.

Лилис кивнула. На её лице играло довольство, которое она даже не пыталась скрывать.

— Итак, образ. Идеи? Как внешне будет выглядеть обитатель?

Сат, не поднимая глаз, лениво покрутил стилус между пальцами.

— На самом деле выбор небольшой, — произнёс он ровно. — Всё должно либо соответствовать стандарту красоты Избранного, либо быть полной противоположностью.

Нерина мечтательно вздохнула:

— Стандарты красоты такие разные на разных планетах…

Физия, как всегда, взяла инициативу:

— Начнём с общего. Наиболее красивыми считаются большие глаза с длинными ресницами. К ним подходят густые брови. Такое сочетание на всех планетах считается самым притягательным.

— Алекса, — обратился Бари, — открой доску и составляй диджит.

Алекса кивнула и включила панель.

— Уши — небольшие, аккуратные, — продолжала Физия. — Нос… тут сложнее. Он связан с темпераментом. Длинный — вспыльчивость. Мясистый — основательность. Курносый — жизнерадостность.

Сат, не поднимая головы, спокойно добавил:

— Тогда логично сделать нос средних размеров и обычной формы. Уравновешенная натура — то, что нам нужно.

Лилис поддержала:

— И он будет жить в гармонии с собой и миром.

Бари удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Так и порешим.

Физия сморщила свой внушительный нос:

— Что касается губ… Многие считают, что глаза — зеркало души. Но в моей лаборатории уверены: губы говорят больше. Они никогда не обманывают. Губы всегда выдают внутреннее состояние — презрение, брезгливость, высокомерие… вариантов множество. Мы можем сделать любую форму, всё равно обитатель почти не сможет их контролировать.

БуБу поднял руку:

— Если вы не против, можно сделать верхнюю губу равной нижней. Мне так собирать удобнее.

Нерина вспыхнула:

— Нет, Физия не права! По губам можно многое сказать о характере, привычках, щедрости мужчины.

БуБу театрально закатил глаза.

Сат тихо усмехнулся — едва заметно, но с оттенком превосходства.

Дай-Чин вытянул шею, пытаясь заглянуть Нерине в глаза.

Бари улыбнулся:

— И что ты предлагаешь?

Нерина вдохновенно начала:

— Большой рот — это рот завоевателя. Маленький — переборчивость. Поджатые губы — скупость. Тонкие, плотно сжатые — мужественность. Есть ещё приоткрытые, пухлые, маленькие…

Пока она говорила, Сат сидел и корчил рожи, демонстрируя все перечисленные варианты.

Лилис зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Бари заметил, как в её глазах пляшут смешинки.

Дай-Чин вмешался:

— Если следовать этому женскому лепету с точки зрения живучести, рот должен быть большим, а губы — узкими и плотно сжатыми.

БуБу поднял палец:

— И верхняя губа равна нижней. Мне так собирать удобнее.

Нерина не сдавалась:

— Ну сделайте ему хотя бы отчётливый «лук» над верхней губой. Он будет таким душкой!

Бари посмотрел на БуБу:

— БуБу?

Техник махнул рукой — мол, делайте что хотите.

— Ну раз Нерина изъявила свои пожелания, я тоже хочу высказать свои, — сказала Лилис.

Все взгляды устремились на неё.

— Я хочу, чтобы в нём сочетались белокурые волосы и коньячные глаза.

Лексерман, теребя свой крючковатый нос, бросил взгляд на светловолосого Бари и темноглазого Сата.

Его губы растянулись в хитрой, понимающей улыбке.

Алекса «залила» цветом коньяка глаза обитателя и задумалась:

— Светло-русый или пепельный блонд?

Сат, не поднимая головы,