Генеральный папа - Ника Лето

За Юлю... мою дочь.

У меня в голове до сих пор не укладывается это словосочетание. Моя дочь сидит на руках у совершенно посторонней девки, уткнувшись ей в шею, и отказывается даже смотреть в мою сторону.

Каждая моя попытка приблизиться вызывает у девочки приступ первобытно-животной паники. Я для нее — чужой, огромный, пугающий мужик в костюме. Угроза. А эта серая мышка из отдела обеспечения — спасительница.

Бред. Сюрреализм. Система дала сбой по всем фронтам.

Я делаю глубокий вдох, загоняя раздражение и растерянность глубоко под ребра. Эмоции сейчас не помогут. Нужен план и стратегия.

— Анна Николаевна, — говорю сухо, стараясь не повышать голос, чтобы снова не спровоцировать истерику у Юли. — За моей спиной, справа от стеллажа — панель из темного дерева. Нажмите на нее, это скрытая дверь.

Девчонка вздрагивает, хлопая своими огромными испуганными глазами, похожими на оленьи.

— Ч-что?

— Дверь, — повторяю я с нажимом. — Там моя личная комната отдыха. Диван, пледы, телевизор, небольшая кухня и ванная. Отнесите Юлю туда. Умойте ее теплой водой. Только без резких движений. Затем откройте холодильник — там есть йогурты, соки и свежие фрукты. Если она захочет чего-то другого — в комнате есть планшет. И можете заказать из ресторана внизу всё, на что она покажет пальцем. Сладкое, фастфуд... мне плевать. Ваша задача сейчас — сделать так, чтобы она поела и перестала трястись.

Аня сглатывает, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— А... вы?

— А мне нужно сделать пару звонков, — отрезаю я. — Идите.

Она кивает, разворачивается и, бережно прижимая к себе Юлю, которая так и не отлипла от ее шеи, скрывается за деревянной панелью. Дверь тихо щелкает, отрезая их от моего кабинета.

Я остаюсь один.

Выдыхаю так резко, будто до этого нырял без акваланга. Срываю с шеи галстук, бросаю его прямо на стол и с силой тру лицо руками.

Так, стоп. Контроль. Мне нужен гребаный контроль над ситуацией.

Я бью по кнопке селектора:

— Рита!

— Да, Максим Эдуардович! — голос секретарши звенит от напряжения. Она явно сидит там ни жива ни мертва, ожидая массовых увольнений.

— Слушай меня внимательно. Мне нужен лучший детский кризисный психолог. Не просто хороший, а светило. Тот, кто работает с тяжелыми травмами, сиротством и острым стрессом.

— Э-э... Максим Эдуардович, у нас в корпоративной клинике есть отличный штатный психолог...

— В задницу штатного! — рявкаю я. — Мне нужен лучший в стране! Поднимай связи, звони в частные клиники, в институты психиатрии. Предлагай любые деньги. Любые, Рита! Хоть миллион за консультацию. Мне нужен человек на видеосвязи через десять минут. Время пошло.

Я отключаюсь и подхожу к панорамному окну, глядя на город внизу. Машины ползут по проспектам, как мелкие муравьи. Полчаса назад моя жизнь была такой же четкой и понятной, а теперь в соседней комнате сидит девочка, в чьих венах течет моя кровь, и эта девочка сломана.

Черт бы побрал ее мамашу-кукушку!

Спустя ровно восемь минут селектор оживает:

— Максим Эдуардович, я нашла. Профессор Левицкий, доктор медицинских наук, специализируется на детских психологических травмах и ПТСР. Он сейчас в Женеве на симпозиуме, но ради вашего гонорара прервал обед. Перевожу его на ваш личный монитор.

Экран на стене вспыхивает, и там появляется седой сухощавый мужчина в очках с тонкой оправой. У него умный, цепкий и абсолютно спокойный взгляд. Такой взгляд нельзя купить ни за какие деньги, он появляется только у тех, кто видел слишком много чужого дерьма.

— Добрый день, Максим Эдуардович, — говорит профессор. — Ваша помощница обрисовала ситуацию в общих чертах. Найдена ваша биологическая дочь, пять лет. Мать исчезла. Девочка находится в состоянии острой паники. Верно?

— Верно, доктор, — я сажусь в кресло, сцепив пальцы в замок. — Но есть нюанс. Я для нее — чужой пугающий мужик. Она орет, когда я просто делаю к ней шаг. И есть еще одна переменная. Моя сотрудница. Младший администратор с первого этажа. Она случайно наткнулась на Юлю в подвале. Девочка испугалась промышленного шума, попятилась и уронила на себя тяжелые стеллажи. Эта сотрудница... Аня... бросилась под них, закрыв ребенка своим телом.

Левицкий чуть подается вперед. Его глаза за линзами очков сужаются.

— Физический контакт в момент пикового ужаса? — уточняет он.

— Да. И теперь Юля висит на ней, как обезьяна. Вцепилась мертвой хваткой, кричит «моя, не отдам» при попытке кого-либо, включая меня, приблизиться. Я отправил их обеих в комнату отдыха. Мне нужно знать, что делать дальше. Как мне забрать дочь у этой девчонки, не добив при этом психику ребенка?

Профессор снимает очки и медленно протирает их платком.

— Никак, — произносит он ровно.

Я хмурюсь.

— Что значит «никак»? Вы не поняли. Эта Аня — посторонняя девчонка, офисный планктон. Мне нужно забрать своего ребенка и отвезти домой. Мне нужно нанять квалифицированных нянь, врачей...

— Если вы сейчас оторвете девочку от этой девушки, то вы получите необратимые последствия, Максим Эдуардович, — жестко перебивает меня Левицкий. Его явно не впечатляет мой тон. — Послушайте меня внимательно. Психика вашей дочери прямо сейчас — это разбитое стекло. Ее самый близкий человек, мать, предал ее. Выбросил в толпу. Для пятилетнего ребенка это равносильно смерти вселенной. — Профессор надевает очки обратно, глядя мне прямо в глаза сквозь экран, и продолжает: — А потом, когда девочка находилась на пике ужаса в незнакомом месте, появилась эта Анна. И она не просто ее нашла, а закрыла ее своим телом от физической угрозы. Произошел классический импринтинг на фоне острой травмы. Синдром абсолютного щита. В разрушенном враждебном мире вашей дочери эта посторонняя девушка внезапно стала единственным гарантом безопасности. Божеством, если угодно точную образную формулировку. Якорем, который удерживает ее от падения в полное безумие.

Я молчу, переваривая информацию.

Мне не нравится то, что я слышу. Это означает потерю контроля.

— И что вы предлагаете? — спрашиваю его саркастически. — Оставить мою дочь жить в архиве с младшим администратором?

— Я предлагаю вам включить мозги бизнесмена, — парирует Левицкий. — Вы любите всё контролировать? Отлично. Контролируйте. Но через нее. Девочка не пойдет к вам. Для нее вы — источник опасности, потому что вы чужой мужчина. Она пойдет к вам только в одном случае: если Анна покажет ей, что вы безопасны.

— Сколько времени это займет? — цежу я сквозь зубы.

— Недели. Месяцы. Зависит от вас. Мой вам совет: купите эту Анну.

— В смысле?

— В прямом. Введите ее в штат личной прислуги. Сделайте личной няней. Заплатите ей столько, чтобы она забыла о своей прошлой жизни. Эта девушка должна стать постоянной константой в жизни вашей дочери,