Генеральный папа - Ника Лето
Я обычная серая мышка, чья главная цель в офисе — никогда не попадаться на глаза нашему генеральному директору. Максима Эдуардовича боятся все. Он человек из стали и льда, который ломает конкурентов и увольняет одним взглядом. Но сегодня мой план быть невидимкой с треском рухнул. Я случайно спасла маленькую перепуганную девочку. Малышку, которую, как оказалось, только что подкинули нашему боссу вместе с результатами теста ДНК. Охранники в панике, девочка вцепилась в меня мертвой хваткой и бьется в истерике, крича чужим дядькам: «Моя!», а рация разрывается от приказа взбешенного босса немедленно доставить его дочь наверх. Лифт безжалостно отсчитывает этажи, унося меня прямо в логово к человеку, от одного взгляда которого я впадаю в оцепенение… Я уверена: сейчас он заберет ребенка, бросит «свободна» и выставит меня за дверь, но не знаю главного: как только генеральный поймет, что его перепуганная малышка согласна дышать только на моих руках, правила игры изменятся. Теперь ему нужна не только она. Ему нужна я. Любой ценой.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Генеральный папа - Ника Лето"
Сейчас Маргарита Павловна заметно нервничает. На лбу блестит испарина, дорогие очки съехали на кончик носа, а руки, сжимающие тонкую кожаную папку, нервно перебирают края торчащих оттуда бумаг. Она выглядит так, будто Зарубин только что пообещал скормить ее крокодилам, если она не выполнит его приказ за три секунды.
— Документы на стол, — коротко бросает генеральный.
Маргарита Павловна вздрагивает, быстро обходит Зарубина и, стараясь не стучать каблуками, подходит к низкому стеклянному столику, за которым сидим мы с Юлей. Она кладет папку на прозрачную поверхность. Я жду, что она посмотрит на меня так же пренебрежительно, как и в тот раз, — мол, что ты тут забыла, убогая? Но она не смотрит и сразу пятится обратно к двери, словно я — радиоактивная.
— Свободны, — так же ровно роняет Зарубин.
Директор по персоналу тут же исчезает за панелью со скоростью света.
Зарубин медленно засовывает руки в карманы темно-серых брюк и делает шаг ко мне. Я вжимаю голову в плечи, а Юля на моей груди начинает мелко дрожать.
— Прочитайте и подпишите, Анна Николаевна, — приказывает он.
— Ч-что это? — мой голос чуть дрожит, звуча как-то жалко и тоненько. Чувствую себя полнейшей идиоткой.
— Ваш новый трудовой договор. Приказ о переводе.
Я моргаю. Раз. Другой. Сердце начинает стучать в ушах так громко, что я почти не слышу шелеста кондиционера. Стараясь не потревожить вцепившуюся в меня Юлю, тяну к себе открытую папку.
Глаза бегают по строчкам, напечатанным идеальным канцелярским шрифтом.
«Приказ № 418/к… Перевести Ивушкину Анну Николаевну с должности младшего администратора отдела обеспечения…»
Так. Стоп. Куда перевести? В уборщицы? На улицу по соглашению сторон с выплатой компенсации за молчание о ребенке?
Спускаюсь взглядом ниже и спотыкаюсь о жирный шрифт.
«…на должность: Младший администратор приемной генерального директора».
Что? Какая приемная? У него в приемной сидят киборги с ногами от ушей и знанием четырех языков! У них костюмы стоят как почка, а я слова путаю, когда на меня даже обычный курьер в спешке голос повышает.
Младший администратор приемной... что это за зверь такой вообще? Да в нашем штатном расписании отродясь не было такой должности! Я сама лично перешивала эти расписания в папки полгода назад. Это несуществующая должность. Фикция.
Мой взгляд в панике скользит дальше, пропуская абзацы про должностные обязанности (какой-то бред про «нестандартный график», «нахождение вблизи объекта опеки» и «обеспечение психологического комфорта несовершеннолетнего члена семьи»), и намертво впечатывается в цифры.
В графу «Должностной оклад».
Я перестаю дышать. Просто забываю, как это делается.
Смотрю на цифру, потом на пропись в скобочках. Снова на цифру. Нолики. Один, два, три… Господи. Это какая-то жестокая шутка. Это ошибка кадровиков. Маргарита Павловна от страха нажала на клавиатуре лишнюю кнопку. Да не одну, а парочку!
Эта сумма… намного больше того, что я получаю сейчас. Больше, чем мой отец, надрывающий спину на стройке в дождь и снег, зарабатывает за полгода! Этих денег хватит, чтобы закрыть мамины кредиты, починить отцовскую старую «Ладу» и еще останется на нормальную жизнь. За такие деньги люди на урановых рудниках работают без выходных, а не бумажки в приемной перебирают.
Я в шоке с того, что может вытворить власть. Огромная, неконтролируемая, пугающая власть и деньги. Вот так просто. Одним росчерком пера и одним звонком перекроить реальность, выдумать должность, нарисовать цифру из космоса — просто потому, что он так захотел.
От осознания этого у меня начинает кружиться голова.
— Максим Эдуардович… — я поднимаю на него совершенно ошалевшие глаза. — Это… здесь ошибка.
Генеральный возвышается надо мной, как темная скала, надменно глядя сверху вниз.
— В моих документах не бывает ошибок, Анна.
— Но… но я не могу! — прорывает меня. Паника выплескивается наружу, смывая остатки субординации. — Послушайте, это какое-то безумие! Я работаю в подвале. В архиве! Моя работа — скрепки, степлеры, накладные на туалетную бумагу и картриджи! Я не умею работать в приемной и с детьми! Я языков не знаю! Я социофоб, меня от скопления статусных людей трясет! Как я буду варить вам кофе на переговорах? Я же обязательно споткнусь и вылью этот кофе прямо на какого-нибудь важного инвестора! Меня Зинаида Петровна за одни только неправильно сложенные папки уничтожала, а здесь…
— Анна.
Одно слово. Тихое, ледяное, сказанное почти шепотом, бьет меня наотмашь. Я умолкаю на полуслове, захлопнув рот так резко, что клацают зубы.
— Послушайте меня очень внимательно, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Ваш кофе мне даром не сдался. Мне плевать на инвесторов, скрепки и вашу Зинаиду Петровну. А если она попробует сказать мне хоть слово поперек... в чем я очень сомневаюсь... то к вечеру будет мести дворы в спальном районе. Вам понятно?
Я судорожно сглатываю и, не в силах оторвать взгляд от его серых глаз, киваю.
Он переводит взгляд на Юлю. Девочка, почувствовав его близость, пытается спрятать лицо под моим распущенным волосами. Зарубин сжимает челюсти, и желваки на его скулах дергаются.
— Ваша единственная задача, — продолжает он жестко, возвращая взгляд ко мне, — чтобы этот ребенок чувствовал себя в безопасности. Всё. Точка. Если для того, чтобы она не кричала от ужаса, вам нужно числиться младшим администратором, вице-президентом или королевой Великобритании — вы будете ею числиться. Вы будете сидеть в соседней комнате, есть с ней, рисовать с ней и держать ее за руку двадцать четыре часа в сутки. Станете ее тенью до тех пор, пока она не поймет, что я не причиню ей зла.
— Н-но это же неправильно… — слабо бормочу я, чувствуя, как меня затягивает в какую-то безумную воронку, из которой нет выхода. — Я ведь просто посторонняя. И без опыта няни. К тому же вы не можете просто так взять и купить мою жизнь на круглосуточную работу…
Лицо Зарубина каменеет.
— Могу, — припечатывает так безапелляционно, что у меня перехватывает дыхание. — Я покупаю ваш покой, ваше время и вашу эмпатию. Я покупаю щит для своей дочери и плачу за это более чем щедро.
Он берет со стола тяжелую ручку и протягивает ее мне.
— Подписывайте, Анна Николаевна.
Я смотрю на гладкий металл в его длинных пальцах, и здравый смысл наконец берет верх над моими страхами.
Отказаться? Господи, да это же просто глупо. Непростительно глупо. Эти астрономические нули в приказе — реальный шанс вытащить мою семью из вечной финансовой удавки,
