Рядом со мной - Брук Монтгомери

ожидания, бёдра сжимаются от каждого нового прикосновения. Всё внутри пульсирует. Когда он оставляет цепочку укусов, я резко вдыхаю.

— Тебе это понравилось, — хрипит он, прежде чем снова впивается в мои губы.

Моё сердце колотится в истерике, не поспевая за шквалом ощущений. Он рычит, и я понимаю — он так же не в себе, как и я.

— Нам пора, — шепчу, когда его рука оказывается под моим платьем и ложится на обнажённую ягодицу. — Пока нас не арестовали за непристойное поведение.

Его пальцы вонзаются в мою плоть, и я двигаюсь сильнее, прижимаясь к нему. Мне нравится, что именно я довела его до такого состояния.

— Надо было думать об этом до того, как ты сделала со мной вот это, — шепчет он, снова накрывая мои губы, пока я трусь о его возбуждённый член. — А раз уж я должен был рассказать тебе секрет… Я уже не смогу уйти от тебя.

— Слава Богу. — Я оглядываюсь, убеждаясь, что мы действительно одни, и решаю оправдать своё прозвище. Схватив его за руку, веду к одному из фудтраков. Он закрыт на ночь, но дверная ручка выглядит достаточно простой, чтобы её открыть. Я лезу в сумку, достаю пару шпилек и разгибаю их.

— Что ты делаешь? — он прижимается ко мне, пока я вставляю шпильки в замок и проворачиваю их в разные стороны.

— У меня четыре старших брата. Они учили меня всяким штукам просто потому, что могли. — Я усмехаюсь, потому что если бы Фишер знал хотя бы половину из того, что я вытворяла в детстве, чтобы не отставать от них, он бы сбежал без оглядки.

— Мне нужно немного больше объяснений, — говорит он, когда я открываю замок. У меня ушло меньше тридцати секунд, и это в почти полной темноте. Братья бы мной гордились.

Ну… если бы не тот факт, что я использую этот навык, чтобы незаконно проникнуть внутрь. Но это уже из разряда информации, которую лучше никому не знать.

Я засовываю шпильки обратно в сумку и вхожу внутрь.

— Мы ведь ничего не крадём. Пошли.

Он заходит следом и закрывает за собой дверь. Как только она захлопывается, я бросаю сумку и опускаюсь на колени.

— Ноа… — Он оглядывается, но помещение погружено в тень. — Тебе не стоит сидеть на этом грязном полу.

Я смеюсь, что он беспокоится об этом в такой момент.

— Да брось. Я живу и работаю на конном ранчо. Поверь, я сидела и на похуже.

Я расстёгиваю его молнию, затем пуговицу на джинсах, и спускаю их вместе с трусами к его щиколоткам. Он резко втягивает воздух сквозь зубы, когда моя рука обхватывает его плотный, напряжённый член и начинает двигаться.

Он поднимает футболку и стягивает её через голову. Под ней — сплошные мышцы. Насколько я могу разглядеть, его грудь и живот покрыты тёмными волосами.

Как такой мужчина может быть один?

— Блядь. Это уже чересчур приятно, — его голос стал более хриплым, когда он хватает меня за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Тебе не обязательно было это делать, Ноа. Я бы мог подождать.

Я пожимаю плечами, усмехаясь.

— Не смог удержаться.

Прежде чем он успевает ответить, я обхватываю его губами и провожу языком по головке. Фишер ругается, вцепляясь одной рукой в столешницу, а другой — в мои волосы. Я продолжаю облизывать и ласкать его, пока он не застонал, усилив хватку так сильно, что, кажется, вот-вот вырвет пряди. Повторяю движения ещё пару раз, а потом заглатываю его как можно глубже.

— Блядь. У тебя это получается чертовски хорошо.

Он помогает направлять мою голову вверх и вниз по его стволу, пока я не захлёбываюсь от глубины. Он не только самый большой из тех, что у меня были, но и такой толстый, что у меня мгновенно намокает между ног от одной мысли. Он растянет меня до предела, пока у меня не подкосятся ноги, и я не могу дождаться этого.

В тесном помещении раздаются громкие, смаченные звуки. Его яйца напрягаются, когда я начинаю массировать их ладонью, и когда он прошептал моё имя, а затем сдавленно застонал, я поняла, что он уже на грани.

— Такая хорошая девочка, — выдыхает он, двигая бёдрами в такт моим движениям. — Я схожу с ума от твоего горячего рта.

Задыхаясь от того, насколько глубоко он проникает, я втягиваю щёки, чтобы усилить всасывание. Его хватка надёжна и властна, но я хочу отдать ему всё.

— Я уже почти... если хочешь, могу выйти, — выдыхает он.

Я судорожно качаю головой. Я встала на колени в грязном фудтраке, в который вломилась только ради него, не для того, чтобы он в итоге кончил себе в руку.

Когда его пальцы сильнее сжимают мои волосы, натягивая кожу на голове, я напрягаюсь, готовясь.

Фишер издаёт низкий, насыщенный рык, распрямляя спину. Его живот напрягается, пока я продолжаю облизывать и поглаживать его, не останавливаясь, пока он не опустошается до конца.

Прерывистое дыхание эхом раздаётся между нами, пока я с трудом сглатываю и смакую его вкус.

— Блядь, Ноа. Не могу поверить, что ты это сделала, — произносит он, глядя на меня с вожделением и лёгким шоком, пока я провожу пальцем по нижней губе, проверяя, не осталось ли там чего.

— Мы ещё не уходим, — бросает он, застёгивая джинсы и пряча себя обратно в бельё.

Я вытираю подбородок, приглаживаю волосы, и он легко поднимает меня на ноги, будто я ничего не вешу. Я вовсе не миниатюрная, но он заставляет меня чувствовать себя именно такой — властной уверенностью движений.

Он берёт моё лицо в ладони, его язык жадно проникает в мой рот, и наши тела сливаются в едином пульсе.

Одна из его рук скользит между моих бёдер, и я сама развожу их шире, когда он вводит в меня палец.

— Эта влажная киска для меня? — шепчет он мне в ухо, и по спине пробегает дрожь.

— Угу... — моя голова откидывается назад, когда подушечка его большого пальца начинает кругами ласкать мой клитор. Он едва прикоснулся ко мне, а я уже дышу, как будто пробежала марафон по раскалённой пустыне.

— Скажи мне это.

— Да, я такая, такая, такая мокрая. Пожалуйста, не останавливайся.

— Дашь мне попробовать эту сладкую киску? — Он вводит второй палец. Я вздыхаю от тесноты, но мне отчаянно нужно больше.

— Прямо здесь? — спрашиваю я.

Он усмехается мне прямо в ухо.

— Не вздумай стесняться, Эй-Джей. Это ты всё начала. Позволь мне закончить.

То, как он протягивает моё старое прозвище, с этой хрипотцой и тягучестью, почти