Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

я не верю! Да и поздно уже каяться, — смотрела я в открытые двери.

По склону вниз спускались двое мужчин — один весь в черном, второй в темно-синем мундире с голубым воротником и обшлагами, с красной выпушкой и серебряными, кажущимися издалека белыми, эполетами и аксельбантами. Повернули к храму… Жандарм — уж в мундирах этого времени я разбиралась.

— Поздно, — прошептала, — молитесь что ли за меня, отец Тихон?

Последний раз окинув взглядом храм и глубоко так вспомнила — всеобъемлюще. Сколько всего вспомнила… и возмутилась!

— Не оскверню, не переживайте, — решительно протопала я к клиросу. На вход больше не смотрела.

Мысли метались от глубочайшего отчаяния к злости — яростной, до скрежета зубовного!

Я сорвала голос тогда. И столько времени — месяцы наверное?.. старалась говорить тихо, не напрягая связки. Если и пела детям, то шепотом. Сейчас было фиолетово на все — да будет проба голоса! Похоже, я опьянела-таки, но и это фигня. Помирать, так с музыкой!

И я взмахнула рукой, прикрывая глаза… прости «Алиса», но здесь мне Даша Волосевич ближе. Собралась вся, вдохнула глубоко…

— Звездопад да рокот зарниц,

Грозы седлают коней,

Но над землей тихо льется покой… монастырей.

А поверх седых облаков

Синь соколиная вы-ысь!

Здесь! Под покровом небес… мы родились.

Голос взлетел под церковный купол уже знакомой ему птицей и был встречен здесь, был принят.

— След оленя лижет мороз,

Гонит добычу весь де-ень,

Но-о! Стужу держит в узде дым дереве-ень.

Намела сугробов пурга,

Дочь белозубой зимы-ы!

Здесь! В окоеме снегов… выросли мы.

Я больше не боялась сорвать голос, не боялась уже ничего. Только вытянулась струной туда — к Нему. К небу.

— Нас… точит семя орды, нас… гнет ярмо басурман. Но-о! В наших венах кипит… небо славя-а-ан!

И-и от Чудских берегов до-о ледяной Колымы — всё это наша Земля! Все это мы-ы-ы!

Отразившись от купола, подзвонным колоколом ударил по ушам собственный голос и сразу зазвучал ниже — угрозой, протестом и предсказанием тоже:

— За бугром куют топоры,

Буйные головы сечь,

Но инородцам кольчугой звенит… ру-усская ре-ечь!

И от перелеска до звезд

Высится Белая ра-ать!

Здесь! На родной стороне-е нам помира-ать, — оборвала я песню, открывая глаза, распрямляя плечи и разворачиваясь ко входу.

Слишком резко развернулась, шагнула…

— Ох, да что ж ты! — придержал меня отец Тихон.

Шагнув раз… и два навстречу судьбе, я улыбнулась… постаралась во всяком случае.

— Здравствуйте, господа!

И сознание я не теряла, все слышала, видела, но как-то… смазано, что ли? Суета, голоса, топот… Меня подхватили на руки, я трепыхнулась кажется. Потянули потом куда-то в сторону, встряхнули…

— Алексей Федорович, — прозвучал прямо над ухом сдавленный мужской голос, — прошу прощения, но вы женаты! Коль дело станет, по крайней мере я смогу решить вопрос приличий, так как в браке не состою!

— Полагаете — компрометируем. А перед кем? Отец Тихон подтвердит — помощь в рамках приличий, — насмешливо пророкотал второй мужской голос: — А вы никак жениться сразу вздумали?

— По крайней мере, не стал сразу хватать… могли дать даме отсидеться, — несли меня куда-то.

Похоже, что к карете — взглянула я, разодрав мокрые ресницы. Запряженная одной лошадкой, небольшая, покрытая темным лаком и безо всяких украшений, она стояла за решеткой церковной ограды.

— Куда… куда вы меня везете? — запаниковала я, взлетев в воздух и плюхнувшись на каретную подушку. Огляделась — простая, однако же тюремным транспортом карета не выглядела.

Мужчины остались снаружи.

Того, что постарше — с густым голосом, кудрями и хитрым круглым лицом я уже видела на нашей с Фредериком помолвке, но представлены мы не были, а это важно… А еще мужчине и женщине не полагалось ездить в закрытом экипаже, если они не объединены узами родства. Я вот не знала этого раньше — с королем прокатилась… Но кавалер такого ранга скорее возвысит в общественном мнении, чем скомпрометирует. А здесь… Так может цель императора — как раз это? Раз добром замуж не желаю.

— Государь приказал — к мадам Нессельроде, — коротко поклонился мне человек в черной гражданской одежде, который похоже и нес меня. Этот был моложе — лет сорока. Тот — из вагона… узнала я его:

— Вы!

— Я, — последовал четкий кивок, — позвольте представиться — майор третьего отделения Собственной Его императорского величества канцелярии Тушин Аркадий Архипович. Таисия Алексеевна, вы в состоянии перенести эту поездку — займет не более получаса?

— В состоянии, — дрогнул голос, — только оставьте меня одну.

— Безусловно! Я сяду на козлы к кучеру. Прошу разрешения… — щелкнул он каблуками в сторону того — хитрого.

— Выполняйте, — разрешил хитрый, развернулся и зашагал к храму, где в дверях стоял протодиакон, наблюдая все это безобразие.

Перед тем, как дверка кареты закрылась, я еще успела спросить:

— Постойте! А — Его императорское величество?

— Изъявил желание убыть на прогулку верхами. Не волнуйтесь, все прекрасно, — хлопнула дверка и вскоре карета тронулась.

Я откинулась на подушки, не зная, что и думать — к Нессельроде значит?.. И что — вопросов больше не будет? Ла-адно…

Опять накатила слабость, но уже не больная, а просто усталая. Я пыталась вспомнить — не наговорила ли лишнего там, в храме, но мысли путались. Нельзя мне пить, совсем нельзя. Кажется, есть люди со слабым геном… то ли склонные к пьянству, то ли слабые перед ним — Тая из таких.

Так что — обошлось выходит?

Но — жандармы? Хотя-а… в это время к ним относились со всем уважением. Офицеры Отдельного жандармского корпуса переводились из строевых частей и попробуй еще пробейся… Требования предъявлялись неслабые: окончание военного училища по 1-му разряду, не менее трех лет безукоризненной службы в строю, кроме этого, еще требовалось успешно пройти особые испытания при штабе корпуса. Отбор был жестким, что подчеркивало элитный статус жандармской службы.

Кроме этого что еще я знала? Что разделение жандармерии на политический сыск и исполнительную часть случилось при Николае I. И кажется, Третье отделение как раз и есть высший орган политической полиции, а сам Корпус жандармов скорее придавался ему для силовой поддержки. Точных обязанностей этих подразделений я не знала — как-то не интересовалась в свое время. Но, раз Третье отделение, то мною занимается не уличная полиция, а политический сыск…

По приезду к даче Нессельроде меня учтиво выпустили из кареты, предоставив руку в белоснежной перчатке и проследив потом, чтобы благополучно добралась до входной двери.

— Был рад знакомству… до следующей встречи, Таисия Алексеевна.

Ну да…

— Отчего вы в таком состоянии, что произошло меж вами с Его величеством? — набросилась на меня мадам