Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

— мы выращиваем плесень и делаем ее настойку на воде. Вы говорите — многие болезни? Возможно. Но в первую очередь мы принялись за чахотку. И уже существует то, что я назвала бы успехом, пускай лечение и проходит болезненно и сложно.

— Есть огромная необходимость привлечь к работе химиков, Мария Дмитриевна! — сжимала я свои пальцы до боли, — вытяжку из плесени нужно бы очистить от лишнего… того, что и вызывает эти самые болезненность и сложность. Заморозка это или фильтрация, разные растворители… выпаривание — вам не обойтись без помощи ученых-химиков. Заставьте их, вы сможете! Уговорите, купите… неужели же спасение миллионов жизней, в том числе детских не стоит каких-то усилий?! Достойно вознагражденных в конце концов! И порции! Нужно изучить и рассчитать разумные доли — излишки лекарства могут и навредить.

— Понимаю вас! — встав из-за стола, подошла она и положила руку мне на плечо. Тихонько похлопала по нему: — Ну же, ну же… успокаивайтесь.

Мы плакали обе. Она — кусая губы и глядя в темное окно, я — пришибленно сидя на стуле.

Господи… имели право!

Она оплакивала сына, скорее всего. Меня трясло от страха за будущее, за детей и просто от наплыва эмоций.

А дальше нас с Юлией Олеговной вкусно накормили и выделили место для ночлега — общую комнату. Одну на двоих, но вполне удобную. Мы смогли помыться с дороги и вполне могли бы выспаться — июльская ночь за окном была тихой и глубокой. Моя спутница уснула быстро и крепко спала, легонько похрапывая, а я вот не могла, не получалось — слишком устала за день. И с нервами перебор… что ему вообще от меня нужно?!

Господи… мне бы короткую передышку. Пару недель, а лучше месяцев, чтобы совсем прийти в себя. От всего, что было раньше. От потерь, страхов и… просто — дайте жить спокойно! Я смогу, я все сделаю сама, только не мешайте, оставьте в покое Бога ради!..

Платье свое я попросила привести в порядок к утру — измялось в дороге, да и подмышки следовало застирать. Сделали.

Подъем был ранним. Позавтракать я не смогла — в глотку не лезло, подташнивало от волнения. Чай и кусок хлеба — все, что получилось в себя втолкнуть.

Пока ехала в карете, пыталась понять — что именно послужило причиной требовать меня пред высочайшие очи? Революции в Европах? Но реальных оснований для подобных опасений не было — Россия третий десяток лет пребывала в полудремотном состоянии николаевского царствования, и будто никакая смута ей не грозила.

Попытавшись что-то выведать у мадам Нессельроде, услышала лишь, что супруг не имеет обыкновения распространяться с ней на политические темы.

Ага, как же…

Наверное, она уже жалела о вчерашней своей слабости, потому и помогать не стала. Или полагала мою встречу с императором очередным, последним испытанием? Вытяну — прекрасно, буду использована и далее, не вытяну — в утиль.

Нессельроде была феминисткой из самых первых, в лучшем смысле этого слова. Хотя в начале этого века в высшем свете были и другие дамы, протестующие против мужской авторитарности. Это был протест на свой манер и в том, что было им доступно. К примеру, брили головы налысо, или просто коротко стриглись. Уверена — ей шла в молодости короткая стрижка. Кому, если не ей?

Но вот хрен всем вам… несмотря на доброе мое отношение — решила я, принимая руку лакея и выходя из экипажа у Коттеджа. Будь я одна и сыграла бы в ваши игры, теперь же буду бороться за свое, а если потребуется, то и драться до победного.

Плохо было то, что нормально — это драться с врагом. Николая же я уважала. Как императора и как человека тоже. Мне важны были и существовали такие маленькие нюансы… психологические росчерки, если угодно. Взять того же Сталина, к примеру и Николая тоже — оба отличались крайней непритязательностью в быту. То есть… там не существовало тяги к излишествам, не было такой потребности. Пустить пыль в глаза — да. Но это как раз понятно — в силу своего положения представительствовать следовало с размахом. Чтобы даже крохи сомнения не возникло, что мы в чем-то ниже кого-то там, что мы на что-то неспособны или чего-то не умеем.

Они наделали кучу ошибок — оба. Но в чем не упрекнуть этих двух, так это в отсутствии патриотизма — что грузина, что немца в принципе… там предполагалось всего-то процентов 12 русской крови. Но дело не в этом же гадство! Вот совсем не в происхождении, а в отношении. И я в свою очередь не могла относиться к нему плохо — уважала.

— Ваше императорское величество… — присела я в глубоком книксене.

— Фрау… Таис, — стоял он, заложив руки за спину и внимательно меня разглядывал.

Я не обманывалась — уже знала цену мужским взглядам. Здесь не было мужского интереса, сейчас меня рассматривали, как тот же микроб под микроскопом.

Высокий, очень высокий мужчина. Карликом я себя не чувствовала, но ростом была разве ему до подбородка. Простой темный мундир, аккуратные усы... и залысины. Сегодня без парика? Или в принципе уже отказался от него? И правильно — высокий лоб его не поритил. Ох ты — фрау Таис?.. — дошло с опозданием. И как реагировать — как на скрытую издевку или просто... обращение?

— Разрешаю вам так обращаться ко мне — для краткости, — выдавила я из себя слабую улыбку.

— Даже так, — развернувшись, взмахнул он рукой в сторону выхода: — Вы в шали — прекрасно, сегодня прохладно. Побеседуем на прогулке.

— С огромным удовольствием, Ваше величество! — чуть повеселела я — не на скорую расправу вызвали. Все, как обычно — император решал деловые вопросы в том числе и на прогулках.

Мы прошли чуть влево и стали спускаться к заливу и Адмиральскому домику. Специально меня сюда завел?

Еще при въезде на территорию… а коляска подъезжала к воротам Александрии по будущей улице Аврова, я искала в себе то самое настроение, когда искренне радуешься любимым местам — узнаешь, вспоминаешь, наслаждаешься… Не нашла. Любопытно было взглянуть на широко развернувшееся строительство Больших императорских конюшен, но и только. Радостного душевного подъема не наблюдалось — я знала, что Кости здесь нет и это странным образом влияло…

Без него все было не так.

Знай я, что он здесь и сердце колотилось бы сейчас где-то в горле, дыхание сбивалось… от радости, а не ожидания непонятно чего.

Отведя от Адмиральского домика повлажневший взгляд, я встретила императорский — в упор.