Всё на кону - Харлоу Джеймс

Программа закончилась в апреле, и я вернулась домой в тот же день. Я обожала Нью-Йорк, каждую минуту, и узнала там так много о своём ремесле. Но моё сердце навсегда в Техасе. В Ньюберри-Спрингс. С Уайаттом.

Разлука была трудной — куда труднее, чем я ожидала. До моего отъезда мы виделись каждый день. Слышать его голос было недостаточно. Видеть его лицо — чуть легче. Но когда он приезжал по выходным, мы не теряли ни минуты. И, признаться, большинство времени проводили в моей постели.

Нас поселили в небольшом отеле недалеко от Манхэттена — ничего особенного, не то чтобы уютно. Конечно, это не было похоже на дом. Но когда рядом был Уайатт — это было самое близкое к дому, что у меня было.

И, честно, у нас было столько секса, что удивительно, как я не забеременела вместе с Эвелин.

— Ну что, ты готова? — Элейн вырывает меня из мыслей.

— Я всю жизнь ждала этого момента.

Мы втроём выходим на крыльцо ранчо. Там нас ждёт мой отец у повозки, запряжённой лошадьми. Она повезёт нас к ручью, под то самое дерево, где Уайатт и я поженимся.

— Господи, — говорит отец, когда я спускаюсь по ступенькам. Волосы уложены сбоку, украшены кристаллами и гипсофилой.

— Привет, папа.

— Келси, ты выглядишь потрясающе, малышка. Не верю, что это моя маленькая девочка.

— Это я. — Я улыбаюсь сквозь слёзы, пока он сам сдерживает свои.

— Я люблю тебя, оладушек. И я так рад, что ты нашла своего человека.

— Я тоже. Он мой лучший друг, и я люблю его, папа. Но я также всегда буду любить и тебя.

— И я тебя всегда буду любить. — Он улыбается. — Похоже, пришло время отдать свою девочку.

Он помогает мне сесть в карету, затем помогает Эвелин и маме Гибс, и мы трогаемся — к моему жениху и к нашим гостям.

Когда я была в Нью-Йорке, мы с Уайаттом решили пожениться сразу по возвращении. Мы не хотели терять ни секунды, не будучи мужем и женой. Расстояние и время многое проясняют — и моя главная цель с возвращением домой была одна: стать женой Уайатта.

Разумеется, свадьбу мы хотели сыграть только на ранчо Гибсонов. Торжество будет в том самом амбаре, где мы когда-то бегали детьми. На ужин подадут завтраки — блинчики и французские тосты, конечно.

А вот сама церемония… она просто обязана была пройти под тем самым деревом у ручья, где мы устроили нашу первую «свадьбу» в десять лет.

Карета останавливается у подножия холма, за которым ручей. Отец помогает выйти дамам, а я пока остаюсь внутри, замечая мистера Гибсона, Уокера и Форреста, ждущих нас.

— Чёрт, Келси. Ты просто сногсшибательна, — говорит Уокер, поднимая на меня взгляд.

— Спасибо. — Я так благодарна ему за многое, но поблагодарю позже.

— Мам, ты выглядишь так же роскошно, — говорит он, целуя её в щёку, прежде чем та уходит к мужу.

— Приятно видеть, что у моего мальчика есть манеры.

— Готова? — спрашивает Форрест, протягивая руку Эвелин, и та вкладывает свою ему под локоть.

— Ага. Пора поженить этих голубков.

Уокер прочищает горло и нехотя берёт Эвелин за вторую руку. — Согласен. — Он свистит парню у колонок, и первые аккорды музыки заставляют моё сердце биться быстрее.

Отец помогает мне выбраться, и мы следуем за подружкой невесты и будущими родственниками на вершину холма. Я вижу, как мистер Гибсон ведёт Элейн по проходу. Форрест и Уокер провожают Эвелин по другой стороне — она единственная подруга, которая мне была нужна.

А потом наступает мой черёд. Я глубоко вдыхаю, беру отца под руку и позволяю ему вести меня на вершину холма. Внизу слышны восторженные вздохи гостей, но я не смотрю на них.

Мой взгляд прикован только к мужчине, стоящему впереди, ждущему меня так, будто без меня он не может дышать, будто только моё присутствие делает всё это реальным.

Уайатт выглядит невероятно в своих тёмно-синих джинсах и белой рубашке с воротником. Его волосы аккуратно подстрижены, а коричневые ковбойские сапоги запылены той самой землёй, в которой мы когда-то играли детьми.

Но именно его улыбка держит меня в плену, как и глаза, наполненные слезами, когда он видит, как я иду к нему — моему лучшему другу, моему всему.

Я вижу всё своё будущее, пока иду к нему. Вижу ошибки, и уроки, которые мы извлекли, и возможность сделать ещё немало — но уже рядом с ним.

Я вижу своего лучшего друга, мужчину, которого моё сердце всегда знало — он единственный. Просто разуму понадобилось время, чтобы догнать.

Я вижу каждую мечту, каждый образ счастья и долгую жизнь, ждущую нас в этих глазах цвета молочного шоколада.

Когда отец передаёт меня, я беру протянутую руку Уайатта и поворачиваюсь к нему, пока пастор начинает церемонию.

— Боже, ты выглядишь потрясающе, Келси, — шепчет он.

— Спасибо. Ты тоже, — отвечаю я.

Пастор ведёт гостей в короткой молитве и говорит о святости брака, и напряжение внутри меня только растёт.

— А теперь пришло время для клятв. Уайатт и Келси подготовили их сами. Уайатт?

Он прочищает горло и начинает говорить:

— Келси, я никогда не думал, что мне доведётся стоять здесь и делать тебя своей женой. Я мечтал об этом всегда, но всё не находил нужного момента, чтобы назвать тебя своей. Но если я чему и научился за последний год, так это тому, что время управляет твоими решениями, только если ты ему это позволяешь. Иногда нужно просто схватить момент за рога и взять жизнь в свои руки, потому что, если медлить, всё может пройти мимо. — Я вытираю слезу. — Ты — мой сироп к завтраку, моя правая рука и моё всё. Может, у тебя и талант делать снимки, но именно ты — самый важный объект в каждом кадре, что я когда-либо мысленно запечатлел, потому что ты есть в каждом снимке моего будущего. Ты — мой лучший друг, и я люблю тебя.

Я облизываю губы, изо всех сил стараясь продержаться ещё немного, ведь теперь моя очередь.

— Уайатт, я всегда задавалась вопросом, удастся ли мне когда-нибудь стоять здесь и делать тебя своим мужем. Это казалось лишь мечтой так долго, что я почти перестала верить, что она сбудется. Но потом я поняла: каждый заслуживает мечты — и того, чтобы она стала реальностью. А теперь мы будем жить своей. Ты — укрытие в моём шторме. Ты — тот самый глоток виски, что придаёт мне храбрости. И ты тоже