Ангельская месть - Кристина Руссо

смотрел в потолок, позволяя шуму воды омывать меня спокойными волнами, и время от времени поглядывал на электронные часы.

Но десять минут превратились в пятнадцать. Потом в двадцать. Полчаса спустя вода всё ещё текла.

Красные цифры пристально смотрели мне в душу.

У меня от беспокойства сжались челюсти. Она же не станет… причинять себе вред, правда?

Ради всего святого.

Я вскочил с кровати и бросился по коридору. Ворвавшись, я обвел взглядом тёмную, пустую комнату. Медленно продвигаясь, я увидел дверь ванной, слегка приоткрытую. Сквозь пар, вырывающийся из крошечного пространства, я мельком увидел, как Мария умывается.

Напоминание о том, чем мы раньше занимались в наполненных паром ванных комнатах, ударило меня словно кувалда.

Я продолжал идти, пока её спина снова не коснулась мрамора, прежде чем опереться руками о стену душа, зажав её между своих больших рук. Вода капала с моих волос, когда я наклонился, чтобы встретиться с ее чарующим взглядом. Я был совсем близко, оставляя между нами всего несколько дюймов.

— Ты моя, — я медленно кивнул головой, чтобы убедиться, что мое обещание прозвучало предельно ясно.

Медленно я вышел, пока внутри нее не осталась только головка моего члена, а затем начал вращать бедрами, снова глубоко входя в нее.

— Ох, чёрт, — простонала она, закатив глаза. Я сделал это снова. И снова, и снова. — Зак… Я так полна...

Я наклонился, коснулся её губ своими, а руки погладили её бёдра. — Я знаю, детка.

— Но ты чувствуешься так хорошо.

Черт…

Двигая бедрами снова и снова, я опустил голову и укусил ее за шею.

— А-а

— Ты такая горячая, что это меня бесит.

Её мягкие сиськи прижимались к моей твёрдой груди, её дыхание обжигало мою щёку. — Ты так хорошо меня трахаешь. — Её ногти оставляли порезы на моей спине. — Я хочу ещё.

Идеальное воспоминание разбилось вдребезги от осознания того, что она притворялась.

Ничто. Из. Этого. Не. Было. Реально.

Я опустила взгляд на то, как она терла руку так усердно, что ее кожа стала почти красной, а у меня заболела грудь.

Не. Моя. Проблема.

Я оторвал взгляд и прошел через темную спальню, остановившись перед огромными окнами во всю стену. Двухкомнатная квартира находилась в Квинсе, на высоте, откуда открывался полный вид на Ист-Ривер и Манхэттен. Прищурившись, я, пожалуй, смог бы разглядеть здание своего пентхауса.

Вдали сияли золотые огни, от стен отдавался вой сирен, и внезапно я снова оказался на другом берегу реки, в нашем доме.

Тело мое было изнурено, но разум бодрствовал. Если бы я просто повернул голову, за панорамными окнами открывался бы вид на Нью-Йорк стоимостью в несколько миллионов долларов, но я не мог заставить себя отвести взгляд от Марии. Вид её мирно спящей у меня на груди был бесценен, и я быстро понял, что она — самое ценное, что есть в моей жизни.

Случилось худшее.

Я люблю эту женщину.

Я безумно влюблен в нее.

Прижав её крепче к груди, я поцеловал её в макушку. Я знал это чувство уже давно, но именно в тот момент я понял, что никогда её не отпущу.

Даже если она попытается вырваться из моих объятий.

Я прошептала в темноту: — Я люблю тебя.

— Я знаю, что ты лежал рядом со мной в постели.

Я стиснул зубы, услышав её голос. Я был так погружен в свои мысли, что не услышал, как она вышла из ванной.

Я любил эту женщину. Я был без ума от…

Ничто. Из. Этого. Не. Реально.

— Немного извращенно даже для тебя, ты не находишь? — Ее тон был дразнящим; слишком удобным и привычным для наших нынешних обстоятельств.

Я смотрел на наше отражение в стекле, пока она приближалась ко мне, остановившись в нескольких сантиметрах от моей спины. Я разглядел белое полотенце, обернутое вокруг её тела.

— Наверное, — протянул я, потирая рукой подбородок и оглядываясь через плечо.

Её волосы были мокрыми, волнистыми, взъерошенными; губы пухлые; лицо свежее, гладкое и сияющее. Золотые огни города отражались в её глазах.

Она снова стала собой. Я и не подозревал, как сильно по ней скучал.

Я невольно окинул её взглядом, задержавшись там, где полотенце скандально обрывалось прямо под её задницей. Капли воды стекали по её загорелой коже, некоторые стекали между ног.

— Точь-в-точь как ты терлась своей мокрой пиздой о мое бедро. Ты всё время мечтаешь меня трахнуть?

Её щёки вспыхнули, мягкость в глазах исчезла. — Ты болен.

— Не хуже, чем ты. — Я повернулся и прислонился спиной к стеклу, указывая на маленькое влажное пятнышко, которое она оставила на моих серых спортивных штанах. — Ты так переживаешь из-за своего похитителя… Не говори мне, что я уже заразил тебя стокгольмским синдромом.

Её губы раскрылись от потрясения, когда она увидела доказательство своего грязного сна. — Ты лжёшь. Я этого не делала.

— Тогда почему у тебя трусики промокли? — Я кивнул в сторону её нижнего белья, брошенного у изножья кровати вместе с таким же бюстгальтером. Конечно, я не мог знать наверняка, но готов поспорить на все сотни в своём кошельке, что они действительно промокли.

Румянец на ее скулах стал еще ярче.

Я так и знал.

— Я думала, у тебя извращение с похвалой. Тебя возбуждает, когда тебя держат против воли и унижают?

Что-то неуловимое промелькнуло в ее глазах. — Нет.

Я ухмыльнулся. — Значит, я бог секса?

— Фу, почему ты вообще здесь? — прорычала она, отходя к комоду и лихорадочно шаря по ящикам. — Наконец-то собираешься меня убить?

Моя ухмылка исчезла, когда она уронила полотенце.

Ох, черт.

При виде ее идеальной круглой попки мой член наполнился кровью.

Я сглотнул, когда она наклонилась, чтобы натянуть мои белые боксёрские трусы CK, и мельком увидел её скользкую киску, которая буквально умоляла меня отыметь её без разбора. Проведя рукой по челюсти, я подавил мучительный стон.

Затем она взяла мои чёрные спортивные штаны, которые были ей слишком велики. Я наблюдал, как её руки с акриловыми ногтями завязывают на талии тугой бант из верёвки. Меня поразило, что она ни разу не сломала ноготь, даже в бою.

Прежде чем она успела заметить мой взгляд, я выглянул в окно. — Я же сказал, что не гонюсь за гонцом.

— Убийство посланника посылает сообщение. — Когда она подошла ко мне, одна из моих старых студенческих футболок прикрывала ее грудь.

— Если только всем наплевать на посланника.

Она ухмыльнулась, подойдя ближе. — Если ты не собираешься меня убивать, почему я здесь? Почему я не могу уйти?

Мой взгляд упал на