Безупречная - Анастасия Аристова

— Я ничего тебе не обещаю. Если захрапишь — не жди поцелуя. Я просто… отодвинусь.

— Врешь, — сказал он тихо, прижимая к себе сильнее. — Ты никуда не...отодвинешься.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты до сих пор здесь, — сказал он спустя несколько секунд размышления. — Ты могла уйти. Могла отодвинуться. Но ты не сделала этого. Значит, тебе тоже нужно, чтобы я был рядом.

Я хотела возразить. Сказать, что это просто слабость, что я устала, что у меня нет сил даже на то, чтобы отстраниться, но это было бы неправдой.

— Ты слишком много обо мне знаешь, — пробурчала я.

— Недостаточно, — ответил он. — Я не знаю, что ты чувствуешь прямо сейчас. Скажи мне, Эвелин.

Я молчала, глядя в темноту перед собой.

— Я боюсь, — прошептала я. — Боюсь, что если позволю себе чувствовать, если поверю, что это по-настоящему, то все рухнет. Что я проснусь в своей камере в “Черном Беркуте”, и это окажется просто сном.

Ян молчал. Я чувствовала, как его дыхание замедлилось. Он обдумывал мои слова. Потом он чуть приподнялся на локте, чтобы видеть мое лицо. В темноте его глаза мерцали — зеленые, с янтарным отливом.

— Это не сон, Эвелин, — сказал он тихо, но твердо. — Ты здесь. Со мной. Ты вытащила нас из "Черного Беркута". Ты — не пешка. Ты — та, кто меняет правила игры. — Он коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая, чтобы я смотрела на него. — И я обещаю тебе: я не позволю этому миру снова раздавить тебя.

Я смотрела в его глаза и не видела лжи. Только усталость и ту самую непоколебимую решимость, которую я так боялась принять за правду. Но, внутри меня, в этот момент начало зарождаться что-то новое. Не надежда — она была слишком хрупкой. Скорее, согласие. Согласие позволить себе хотя бы попробовать поверить.

— Тогда не храпи, — прошептала я, и в голосе моем дрогнула улыбка.

Он рассмеялся — тихо, но искренне, и снова уткнулся носом в мои волосы, прижимая к себе.

— Обещаю, — пробормотал он. — Спокойной ночи, Эва.

— Спокойной ночи.

Глава 49. Объятия

Эвелин

Стук был тихим, но настойчивым. Он пробился сквозь сон, заставил открыть глаза.

Я повернулась к Яну лицом и легонько толкнула его ладонью в бок.

— Ян, — прошептала я.

Он не пошевелился. Только нахмурился во сне и что-то невнятно произнес.

— Ян! — я толкнула сильнее.

— Я не храпел, — пробормотал он хрипло.

— Не в этом дело. Кто-то стучит.

В подтверждение моих слов снова раздался стук — отчетливее, требовательнее.

Ян вздохнул — так тяжело, будто его заставляли подниматься на Эверест.

— Всевышний, ну кто там в такую рань, — пробормотал он, — не хочу никого видеть.

Наконец он открыл глаза, сел и снова их закрыл.

— Ян…

Недовольно поморщившись, он встал. Подошел к двери, отодвинул стул и нажав на ручку открыл дверь. Я не видела, кто пришел, только движения Яна — он машинально взъерошил волосы.

— Анна, проходите.

На пороге стояла...мама.

Свет из коридора падал ей на лицо — на тонкие черты, на светлые волосы, коротко остриженные, на серые глаза, которые смотрели на меня так, как не смотрел никто за последние семь лет.

Она не изменилась. Почти нет.

— Мама? — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается.

Она шагнула через порог.

— Эвелин, — сказала она. Просто одно слово. Но в нем было столько всего — слез, боли, страха, любви.

Я сидела, вцепившись пальцами в край пледа, и не могла поверить своим глазам. Неужели я не сплю?

— Ты… как ты здесь? — выдавила я. — Я думала, отец…

— Я покинула Спарту несколько дней назад.

— А как же Михаил?

— А что Михаил? Как только он забрал тебя у меня, он просто забыл обо мне.

— Но твоих данных не было в базе.

— Они были, но они были недоступны для тебя. Меня перевели в Спарту-17, и последние годы я работала там.

Я нахмурилась:

— Но как ты тогда оказалась здесь?

Анна мягко улыбнулась, подошла ближе.

— Я все расскажу. — она внимательно смотрела на меня, а затем перевела взгляд, — вам обоим. Но сначала я проверю твое состояние. — Она не отвела взгляда от Яна. — Верни, пожалуйста, кушетку на место.

Ян без слов переставил кушетку к противоположной стене. Он выпрямился, бросил короткий взгляд на маму, потом на меня.

— Где здесь можно принять душ? — спросил он сдержанно.

— Через две комнаты направо. Там же найдешь чистую одежду. Каир об этом позаботился.

Я видела, как Ян отчего-то поморщился, но, ничего не сказав, вышел из комнаты.

Мы остались вдвоем.

Мама повернулась ко мне, подошла к стене и щелкнула выключателем. Комнату залил яркий белый свет, и я зажмурилась на мгновение, привыкая. Когда открыла глаза, Анна уже сидела рядом на стуле, который придвинула вплотную к моей кушетке. В руках у нее был планшет и датчики. Она аккуратно прикрепила их ко мне.

— Давай посмотрим, что там у тебя, — сказала она ровным тоном.

Отодвинула край пледа, обнажив мою ногу. Пальцы ее были теплыми и уверенными, когда она касалась кожи вокруг повязки, снимая ее.

— Отек спал. — Она внимательно посмотрела на мои показатели. Нахмурилась. — Наноботы справились с основной работой. Перелом срастается правильно, но ногу все же еще день я бы не стала нагружать.

Она отложила планшет, поправила плед, укрывая мою ногу, подняла на меня глаза. Я видела, как она пытается держаться — спокойно, профессионально, как учили в Спарте. Но я знала эту маску. Я носила такую же.

— Я так скучала по тебе, — сказала я, и голос мой сорвался.

В этот миг она дала слабину.

Анна резко подалась вперед, порывисто обняла меня — так крепко, будто боялась, что я исчезну, растворюсь в воздухе, если она ослабит хватку. Я почувствовала, как ее плечи дрожат, как она уткнулась лицом в мои волосы.

— Прости меня, — шептала она, и голос ее сорвался. — Прости, что не смогла уберечь тебя. Но тогда я не могла ничего сделать…

Я обняла ее в ответ.

— Я знаю, — прошептала я.