Безупречная - Анастасия Аристова

— Она спит, — тихо сказала Анна. — Пульс ровный. Потеря крови восполнена. Наноботы уже работают. Через несколько часов она очнется. Можно будет потихоньку расхаживаться.

Я кивнул. Посмотрел на Тимофея — он сидел на соседней кушетке, с чистой повязкой на шее.

— Анна, — я перевел взгляд на женщину, — ты можешь оставить нас? — я кивнул в сторону двери. — И Тим.

Она нахмурилась, явно собираясь возразить, но я добавил, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовал:

— Мне нужно побыть с ней. Одному. Пожалуйста.

Анна посмотрела на меня. Долго, изучающе. Потом перевела взгляд на дочь.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но если что-то изменится — сразу зови.

Она поднялась, поправила плед на Эвелин, затем, не оборачиваясь, вышла. Тимофей за ней, задержавшись на пороге всего на мгновение — бросил короткий взгляд на меня и последовал за Анной.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Я перевел взгляд на комнату. В углу стоял старый стул. Я перенес его к двери, упёр спинку под ручку — на всякий случай. Не потому, что не доверял Анне. Просто чтобы спокойно закрыть глаза на несколько часов.

Затем я сдвинул вторую кушетку вплотную к той, на которой лежала Эвелин. Металлические ножки коротко скрипнули по плитке, я замер на мгновение, прислушиваясь к ее дыханию — оно не изменилось. Все хорошо.

Я лег, повернулся на бок, протянул руку и осторожно, почти невесомо, сжал ладонь Эвелин в своей.

Глаза закрылись сами собой.

Сибил. Пещера. Снег. Бесконечные километры, которые я тащил ее на санях. Вертолет. Гул двигателей. Ее кровь на моих руках. Голос Каира: “Я сохранил ее невинность”.

Все это плавилось, сливалось в одно серое пятно, которое начало медленно темнеть.

Я даже не понял, когда сон накрыл меня. Но даже там, в глубине сна, я не разжал пальцев.

Глава 48. Пробуждение

Эвелин

Я проснулась от громкого храпа.

Я открыла глаза.

Серый потолок. Мягкий, теплый свет лампы где-то сбоку. Запах антисептика. И этот храп — низкий, раскатистый, совсем рядом.

Я медленно повернула голову — и замерла.

Ян лежал на спине на соседней кушетке. Его лицо было повернуто в мою сторону. Даже во сне черты оставались жесткими, между бровей застыла едва заметная вертикальная складка, но губы чуть расслабились, дыхание стало ровным, глубоким.

Я осторожно, почти невесомо, пошевелила пальцами. Он не проснулся. Только чуть сильнее сжал — рефлекторно.

Внутри разлилось что-то странное. Тревожное. Я не знала, как с этим быть. С этой нежностью. С этим теплом.

По комнате вновь разнесся раскатистый храп. Он был таким громким, что я непроизвольно улыбнулась.

— Ты храпишь как бульдозер, — прошептала я.

Он не ответил. Только перестал на мгновение дышать, потом снова захрапел — еще громче, будто в знак протеста.

Я слабо сжала его пальцы в ответ.

— Кошак бессовестный, — прошептала я.

Я закрыла глаза.

— Еще бы, — пробормотал Ян сонно, не открывая глаз. — Тащить сани двое суток, а потом вертолет... Давай еще поспим, Эвелин. Еще немного.

Я снова открыла глаза, повернула голову пытаясь понять, спит он или говорит во сне.

— Повернись на бочок, — продолжил он, и голос его звучал мягко. — Я тебя обниму... И будем спать дальше.

Я смотрела на него с секунду. Потом — сама не знаю, почему — медленно, с осторожностью, чтобы не потревожить ногу, начала поворачиваться на бок. С удивлением отметила, что боли почти нет. Только тупая, далекая тяжесть, будто нога была не моей, а чьей-то чужой. Наноботы сработали? Мы все-таки добрались до станции “Двигатель революции”?

— Мы у Каира? — спросила я шепотом.

Ян не ответил сразу. Только выдохнул — долго, с шумом. А потом нахмурился.

— Да, — сказал он наконец. — Но давай обо всем позже. Сон, только сон, Эв. Я не хочу ни о чем думать.

Он пододвинулся ко мне ближе и обнял. Уткнулся носом в мои волосы. Выдохнул.

— Если полежишь со мной так, то больше храпеть не буду.

Я лежала, чувствуя его дыхание на своих волосах, и внутри меня боролись два голоса. Один привычный — шептал: “Это опасно. Он может исчезнуть. Ты не имеешь права так легко доверять”. Другой — тихий, почти неслышный — шептал: “Останься. Хотя бы на одну ночь. Ты слишком устала, чтобы притворяться”.

Я хотела отодвинуться. Я должна была отодвинуться. Но мое тело не слушалось. Оно замерло, прислушиваясь к теплу, которое исходило от него. К его руке, лежащей на моей талии. К тому, как ровно он дышал — и чувствовала, что он не спит. Он ждал ответа, я же так просто соглашаться не хотела. Пусть мои следующие слова прозвучат по-детски, но я не могла позволить ему думать, что я так легко подчинилась.

— Хитрый кошак, — сказала я, прикрывая глаза. — Говоришь, что храпеть не будешь, если я буду лежать рядом. Как я узнаю, что ты полностью выполнил свое обещание? Когда я усну — уже и не узнаю. Может, ты и не исполнишь свою часть уговора?

Ян хмыкнул тихо, довольно.

— А ты не доверяешь мне, Эвелин? — спросил он с легкой улыбкой в голосе.

— Доверяю, — ответила я, не открывая глаз. — Но не настолько, чтобы верить, что ты сможешь всю ночь не храпеть.

Ян усмехнулся. Я почувствовала, как его пальцы чуть сжали мою ладонь — едва заметно.

— Тогда так, — сказал он, и в голосе появилась та самая хитрая нотка, которую я уже начинала узнавать. — Если я захраплю и разбужу тебя — ты меня целуешь. Сразу. В губы. Тогда я точно проснусь и перестану храпеть.

— Почему-то в твоих словах я слышу одну сплошную выгоду для тебя. Ты храпишь — я тебя целую. Ты не храпишь — я просто лежу рядом и согреваю тебя. А где моя выгода?

— Твоя выгода? — переспросил он, и в голосе его послышалось усмешка. — В том, что ты уже лежишь в моих объятиях, Эвелин. И тебе это нравится. Ты просто не хочешь признаваться.

— Нахал, — прошептала я, но не отодвинулась.

Тишина повисла в комнате. Я слышала, как где-то далеко гудит вентиляция. Ян был прав: “Да, мне это нравится, какой смысл врать себе?”

Медленно, сама не