Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

— Боже, — стону я, медленно подаваясь в неё. Как бы сильно мой волк ни хотел трахать, трахать жёстко, пока её живот не наполнится нашим семенем, я хочу… чего-то другого. Чего-то совершенно неуместного, учитывая наши реальные отношения. Потому что в конечном счёте Черри — профессиональная консультантка и практически стихия природы. Она не выглядит той, кого интересует романтика, и уж точно не похожа на тип женщины, которой нужны отношения с чопорным наследником ещё более чопорной семьи перевёртышей. — Как же охрененно ты ощущаешься.

Особенно когда двух, а теперь, возможно, только одного члена этой семьи убил бог знает кто.

Но всё равно, держа её в руках и скользя в её невозможной бархатной киске, я позволяю себе и своему волку мечтать о будущем, где она захочет чего-то более постоянного с нами, а мы оба будем готовы к настоящим отношениям.

— Ты сводишь меня с ума, — хнычет она, и, чёрт возьми, мне нравится, как совершенно оттраханно звучит Черри после оргазма. Это что-то между растерянностью, нуждой и похотью, и именно так, как надо, поджаривает мне мозг.

— Тогда кончи для меня. Кончи прямо на мой узел.

— Да. Да, да, да, да, да!

На протяжении жизни у меня хватало интрижек, я встречался без серьёзных намерений, но ни разу не чувствовал признаков романтической любви. Но теперь, когда её стенки так идеально сжимаются вокруг меня, когда её разноцветные глаза смотрят на меня с таким состраданием, я отчаянно хочу быть готовым к чему-то подобному. Быть полностью открытым с самим собой и уязвимым, каждый день возвращаться домой к партнёрше, которой я доверяю.

Идиотская мечта, конечно. Скорее всего, вызванная травмирующими обстоятельствами. Когда первые лучи дня опустятся вниз, я не сомневаюсь, что мне напомнят о реальности: мне ещё очень много нужно проработать в себе, прежде чем я вообще смогу стать подходящим партнёром для кого бы то ни было. Но сейчас, в мягкой обсидиановой подушке ночи, я позволяю себе поверить, что возможно всё.

— О, я его чувствую! — выдыхает Черри, вытягивая меня из самоанализа, в который я провалился. — Твой узел!

— Он весь для тебя. Это ты заставила его появиться.

Мне не нужно смотреть вниз, чтобы знать: выпуклость у основания моего члена действительно увеличивается, настойчиво давя на вход Черри. В наш первый раз мы занимались этим так горячо и жадно, что я протолкнул его внутрь, вместо того чтобы проявить терпение и дождаться, пока тело Черри естественно его примет. Тогда ей это понравилось, она ясно дала понять своё удовольствие царапинами на моей спине, но сейчас…

Сейчас всё иначе. Я не хочу брать, разорять или грабить. Я хочу, чтобы мы разделили этот момент и распались на части. Вместе.

Поэтому я жду, сохраняя длинные, размеренные толчки, при этом целую её и позволяю рукам блуждать по её красивому, спортивному телу. Пусть у неё нет всех этих изгибов и BBL91, которые так популярны в медиа, это не имеет значения. Черри не пытается быть никем, кроме Черри, и от этого она безумно прекрасна совершенно по-своему. Это сводит меня с ума, идеально сводит с ума, но впервые я отвергаю контроль, за который так тщательно боролся всю жизнь, и позволяю себе потеряться в её хаосе.

Я сжимаю её бёдра, большими пальцами поглаживая там сильные мышцы. Ласкаю её грудь, дразню соски, пока её идеальные губы не раскрываются в отчаянном вздохе. Скольжу пальцами туда, где мы соединены, кружу вокруг клитора, чтобы она танцевала на грани экстаза, пока я спешу встретить её там.

— О боже, вот там. Да, двигай пальцами именно так!

Я ничуть не против указаний, совсем, потому что, дразня этот маленький комочек таких чувствительных нервов, чувствую, как она реагирует, раскрываясь для меня, пока наконец узел не проскальзывает за её вход и не начинает полностью раскрываться внутри неё.

— Охуеть! — вскрикивает она, её ноги полностью распахиваются, а руки ложатся на живот, будто она чувствует меня у себя в желудке. И хотя моему эго приятна эта ласка, я знаю, что физически это невозможно. — Я такая наполненная!

Её слова для меня словно сладчайший криптонит (вымышленный минерал, о котором я узнал только после того, как она вывалила на меня кучу информации о нескольких ведущих сериях комиксов), и я чувствую, как мой собственный оргазм с силой несётся на меня. В спешке стиснуть зубы я прикусываю язык, удваивая усилия, чтобы довести Черри до финиша вместе со мной.

Хотя со здоровой точки зрения я знаю, что никогда не стоит оценивать качество секса только по оргазмам, я отчаянно хочу, чтобы мы сорвались вместе. На самом деле это кажется необходимым, даже если у меня не хватает мозгового ресурса объяснить самому себе почему.

Почему на самом деле не важно. Важно то, что мысль о потере Черри подняла бунт и во мне, и в моём волке, и я хочу убедиться, что такого больше никогда не случится.

— Я близко, я близко! — кричит Черри, и я знаю, что это правда, по тому, как она сжимает меня, как её стенки почти отчаянно трепещут.

Я вкладываю всё в то, чтобы продержаться эти последние несколько минут, пока делаю всё, что ей нравится. Провожу языком по её соску, впиваюсь пальцами в бедро, шепчу все эти грязные похвалы, от которых её сердце подпрыгивает.

И вот, когда мне уже кажется, что я сейчас взорвусь, Черри издаёт жалобный вскрик и выгибается над кроватью, мышцы так натянуты, что я вижу, как они двигаются под кожей.

Это мой сигнал отпустить себя, и я отпускаю. Разрядка обрушивается на меня с силой кувалды, и звук, который вырывается из меня, — по-настоящему звериный. Я издаю рёв, достойный моего статуса альфы, никаких слов, только первобытное выражение. Я изливаюсь в Черри, и, несмотря на то что знаю о её контрацепции, мой разум заполняют образы её с округлившимся животом или поместья ВанМарков, наполненного топотом маленьких ножек. Я всегда предполагал, что наследник появится у Джексона (случайно), но если бы мой внутренний волк добился своего, я бы принял эту честь на себя.

Черри всё ещё потеряна в судорогах своей разрядки, когда моя отступает, и я держу её, помогая пройти через это словами. Ничего слишком отчётливого, просто шёпот ободрения и слова о том, какая она, блядь, идеальная.

— Вот так, умница. Дыши для меня, детка, просто дыши.

Держать её так кажется удивительно интимным, даже после всего, что мы сделали. Однако я не останавливаюсь, берегу этот момент, пока