Пламя ада - Кармен Мола

– Кому?

– Владельцу газеты в Сан-Франциско. Амалия хотела завершить дело, которое начали ее родители. Сказала, что на острове никто не станет публиковать рукопись, а это необходимо для борьбы с рабством.

– Но почему ты отдаешь ее мне?

– Мы уезжаем с Кубы. Здесь становится все труднее, мы едва сводим концы с концами. У нас есть друг, который владеет небольшим пароходом. Он согласился в субботу вечером отвезти нас во Флориду.

– Заберите рукопись с собой, – предложила Пили, с нарастающим беспокойством следившая за происходящим. – Разве не этого хотела сеньорита Бру?

– Je ne peux pas l'avoir près de moi[6]. – Голос мадам Биссон звучал слабо, каждое слово давалось ей с трудом.

– Она не хочет брать рукопись с собой. Не может. Ей становится плохо от этих страниц, они будто пропитаны ядом. Она умрет, если мы возьмем их с собой, – объяснила Клара. – Рукопись может находиться только у тебя, Леонор. С тобой белый ангел, он тебя защитит.

С удивлением посмотрев на нее, Леонор села на тахту – судя по отметинам, о нее когда-то тушили сигары, – и пролистала рукопись. В ней говорилось о месте под названием «Санта Каталина де Баракоа», восточном сахарном заводе; о разврате, жестоких пытках и распятиях из веток, воткнутых в мозг. Леонор сама видела такое… оно было воткнуто в мозг Амалии. И, наконец, там было имя – Эстебан Альфаро. Так звали демона.

– Кто это написал? – спросила Леонор.

– Мы не знаем… – сказала Клара. – Свидетель. Жертва.

– Я знаю, кто это написал, – вдруг сказала Пили. Она наклонилась к Леонор, чтобы поближе рассмотреть текст.

Пока Леонор ужасалась жестоким подробностям рассказа, Пили обратила внимание на начертание букв, в частности на маленькую «д», которая из-за дефекта пишущей машинки была похожей на «др».

– Видишь? – Она указала на букву «а» в названии.

Леонор зажала рот рукой. Текст под названием «Ад» был напечатан на той же машинке, что и либретто «Королевы-рабыни».

– Пили, мы должны найти Пардиньяса! Даже если для этого придется обойти все таверны в этом городе. Если он писал не о себе, то знает человека, который это пережил! И ему наверняка известно, кто такой этот Эстебан Альфаро, демон с «Санта Каталины де Баракоа»!

45

Мауро неделями следил за Леонор. Он наблюдал, как она гуляла вместе со своей подругой Пили в центре Гаваны, и терял из виду, если они заходили в какой-нибудь дорогой магазин. Ждал, пока выйдут – обычно без покупок, но иногда с небольшим пакетом – и усядутся в одном из роскошных кафе. Он знал, что не может даже приблизиться к Леонор, не подвергнув опасности ее и себя.

По какой-то причине Арсенио Боада не раскрыл фальшивую личность Мауро. Плантатор даровал ему забвение или, по крайней мере, перемирие, которое, скорее всего, закончится, если тот вновь привлечет к себе внимание. Поэтому пока приходилось довольствоваться лишь мечтами о Леонор.

Мауро изнывал от любви и одновременно был вне себя от гнева на плантаторов. Он посещал тайные собрания сторонников отмены рабства и говорил с другими испанцами, приехавшими на остров попытать удачи. К своему удивлению, он обнаружил, что они поддерживают идею о независимости Кубы и считают, что так будет лучше, чем сейчас, когда колония зависит от испанского правительства, чья власть по сути оставалась временной – из-за революции, контрреволюции и постоянной угрозы со стороны партий, подписавших Остендский пакт. Они резко критиковали королеву и жесткую политику, которую после смерти Нарваэса в апреле продолжил продвигать ставший главой кабинета министров Луис Гонсалес Браво. Не нравились им и коррупция испанской администрации и налоги, взимаемые с кубинских компаний.

– Здесь лучше, чем в Мадриде, видишь, чего нам не хватает. От Кубы всем нужны только сахар, кофе и табак. Ах да, и деньги от торговли рабами.

Положение рабов было еще одной проблемой, которую все обсуждали. Этих людей привозили сюда с их родных земель. Все так или иначе были знакомы с рабами – настоящими и бывшими, все были согласны с тем, что человек не может быть чьей-то собственностью. Рабовладение одобряли только плантаторы, использовавшие негров в качестве прислуги или работников на своих заводах. Среди испанских сторонников независимости Кубы было много недовольных. Мауро надеялся, что они присоединятся к движению за отмену рабства.

Однако у доктора Висенте Антонио де Кастро были сомнения.

– Они недовольны, это правда, но вряд ли станут что-то предпринимать. Испанцы, приезжающие на Кубу, думают лишь о том, как бы разбогатеть и вернуться домой, а уж там они отстроят себе дворец и будут купаться во всеобщем восхищении за то, что не побоялись отправиться в Вест-Индию и смогли добиться успеха. Не рассчитывай на них. Отмена рабства – дело кубинцев и тех немногих испанцев, которые решили остаться на Кубе навсегда. Остальные и пальцем не пошевелят.

После обмана Освальда Пайка, которого они считали союзником, они больше никому не доверяли. Ужасные события в «Санта Росе» породили множество слухов об американце: говорили, что Освальд был членом ку-клукс-клана. Мауро вспоминал картину, которую видел у него в кабинете, и думал, что скорее всего так и есть. Он избегал встреч с американцем или любым другим плантатором – все эти люди казались ему одинаковыми. Мауро предпочитал общаться с коренными жителями острова. Он продолжал ходить на танцы, которые устраивали чернокожие. Там он чувствовал себя среди друзей: его приглашали на стакан рома и рассказывали о жизни рабов и вольноотпущенников в кубинской столице. Он узнал, что в городе тайно проживают беглецы, хотя ни разу с ними не встречался.

Благодаря деньгам доктора Кастро и связям Олосаги Мауро снял небольшой дом улице Анимас, недалеко от порта. Дом был скромный, как и полагалось новоприбывшему испанцу, но прочный и чистый. По ночам Мауро мечтал, как будет жить вместе с Леонор и Лопе, как он будет наблюдать за играми сына на заднем дворе… Но мечты разбивались о суровую реальность. Забыть Леонор Мауро не мог и сомневался, что когда-нибудь сможет. Чувства, которые, как он думал, были похоронены после ночи в Матансасе, вспыхнули с новой силой и оказались сильнее препятствий: его идеалистического альтруизма, ее романтического эгоизма… Две противоположности, которые он полагал непримиримыми, притягивались с невероятной силой. Также Мауро понял, что ошибся, предположив, что Леонор заключила какую-то сделку с Кандидо. Ночь в «Санта Росе» и холодный взгляд Кандидо ясно дали ему понять, что Леонор – жертва, заложница; ее судьба была решена очень давно – то, что произошло