Красный зайчик - Девин Риверс

— Избавьтесь от них, — сказал Купер, продолжая смотреть на меня тем самым взглядом, который мне совершенно не нравился.

— Их четверо. Вооружены.

— Ждала гостей? — спросил он, глядя поверх своего человека в коридор. Он поднялся и вытащил пистолет.

— Следите за ней, — рявкнул он остальным и направился к двери.

Один из его людей последовал за ним, оставив только двоих в моем поле зрения. Прошло несколько минут, и мне показалось, что я слышу звуки борьбы, но они были приглушенными и неразборчивыми. Затем мужчины одновременно дернули головами в сторону входной двери — Купер, должно быть, что-то сказал по рации. Я услышала глухой стук, и мужчина, стоявший ближе ко мне, упал с пулей в шее. Я поспешно отползла в угол гостиной, когда трое мужчин в черной тактической экипировке ворвались внутрь и уложили оставшихся двоих. Я смотрела на них широко раскрытыми глазами, а затем мой взгляд упал на их лидера и четвертого мужчину, который вошел в комнату.

Это был Крэйвен.

Этого не могло быть. Это буквально была сцена прямо из моих худших кошмаров. У меня началась гипервентиляция, и я отчаянно боролась, используя все изученные приемы, чтобы подавить панику. Я на мгновение закрыла глаза, но от этого стало только хуже, поэтому я снова их открыла, но куда бы я ни посмотрела, повсюду в моей гостиной лежали истекающие кровью мертвые тела.

Я посмотрела на Крэйвену. На нем всё еще был костюм с благотворительного вечера, хотя воротник был расстегнут, а на груди и лице теперь виднелись брызги крови. Его серые глаза были расчетливыми и холодными, пока они с его людьми зачищали комнату со смертоносной точностью. Он выглядел как падший ангел, явившийся спасти меня из ада. Но я слишком хорошо знала, кем он был, чтобы называть его своим спасителем.

Он и его люди проверили комнату и остальную часть дома, и только когда они вернулись, доложив, что чисто, Крэйвен посмотрел на меня. Он отпустил своих людей взмахом руки, и я смотрела, как они растворяются в других комнатах дома, по-видимому, чтобы охранять периметр на случай возвращения Купера.

Крэйвен убрал пистолет, подошел ко мне и, схватив за руку, рывком поднял на ноги. Я вырвалась из его хватки и тут же попятилась на кухню.

— Что... ты выследил меня до дома? — спросила я; мой голос был до невозможности пронзительным, когда я выдавливала из себя слова. Его губы дрогнули в легкой улыбке, он медленно шагнул ко мне и кивнул.

— И я рад, что сделал это, иначе Купер был бы уже на полпути в «Логово» вместе с тобой.

— Где он? — спросила я. Я лихорадочно оглянулась на стеклянные двери, ведущие на задний двор, словно ожидая, что он вот-вот ворвется через них.

— Ушел. Он сбежал.

Крэйвен продолжал медленно наступать, и вскоре я оказалась зажатой в углу своей кухни. Моя спина уперлась в столешницу, я вцепилась в гранит позади себя, когда он остановился передо мной. Его рука поднялась, и я сильно вздрогнула, когда он схватил меня за подбородок и повернул мое лицо к себе; его глаза потемнели от гнева. Другой рукой он вытащил откуда-то из-за моей спины полотенце и осторожно промокнул порез на моей скуле, оставшийся от пощечины Купера. Меня трясло, а дыхание вырывалось резкими судорожными вдохами. Должно быть, он увидел ужас в моих глазах, потому что бросил полотенце, и его взгляд скользнул по мне. Он заметил шрам на моем лбу у линии роста волос и провел по нему пальцем.

— Тебе пришлось тяжело после того, как я уехал. — Это не было вопросом.

Я не могла говорить; невыплаканные слезы застилали зрение. Я попыталась дернуть головой, чтобы кивнуть, но его рука всё еще крепко держала меня за челюсть. Он отпустил меня, и его глаза осмотрели остальную открытую кожу, которую он мог видеть.

— Насколько тяжело? — требовательно спросил он.

Я вдруг почувствовала, что задыхаюсь, и выскользнула из угла. Он позволил мне отойти; я схватила виски, который оставил Купер, и попыталась налить себе стакан, но руки тряслись так сильно, что я не смогла наклонить бутылку. Крэйвен подошел и без единого слова забрал ее у меня, налив мне на два пальца. Я опрокинула стакан, позволяя теплу разлиться по телу.

— Возьми садомазохизм Роджера и выкрути его на несколько делений вверх, — выдохнула я после выпитого дрожащим голосом. На этот раз мне удалось самой налить себе еще немного алкоголя, пролив лишь каплю, и я выпила и это. Крэйвен подошел ближе и провел пальцем по одному из видимых шрамов вдоль моей ключицы.

— Это тоже его рук дело?

Я кивнула.

— Он чуть не убил меня.

Мои руки дрожали так сильно, что я отставила стакан. Гнев Крэйвена горячей волной исходил от него в тесном пространстве между нами.

— Почему ты здесь? — тихо спросила я. Я боялась ответа.

— Надеялся вспомнить старые добрые времена, — сказал он, но не сделал ни движения ко мне. Я всё еще толком не смотрела на него, и, кажется, это выбивало его из колеи. Он так привык к моему огню. Огню, который выпотрошили и который только сейчас медленно возвращался к жизни.

— Всё не... я не... не такая, как раньше, — я вцепилась в гранит столешницы, заставляя себя дышать. — Мой разум и мое тело... эта битва... теперь она извращенная и темная.

Мой голос сорвался на последних словах, и несколько слезинок скатились по щекам. Я со злостью смахнула их, и моя рука оказалась в крови.

Это выбило меня из колеи еще больше.

Я потянулась к бутылке со спиртным, полная решимости утопить себя в алкоголе. Может быть, когда я проснусь, всё это окажется лишь больным реалистичным сном. Но Крэйвен отодвинул ее от меня, и его рука скользнула по моему затылку.

— Алкоголь — это не выход, любовь моя, — тихо сказал Крэйвен.

Он был так близко, что я не могла дышать. Его руки зарылись в мои волосы, медленно вытаскивая шпильки и отбрасывая их в сторону. Волосы рассыпались по спине, а когда все шпильки были извлечены, его пальцы скользнули вверх по моему затылку под волосами и начали массировать кожу. Я не могла остановить дрожь, пробежавшую по всему телу. Я откинула голову назад, прямо в его ладони.

— Ты собираешься меня изнасиловать? — спросила я, наконец посмотрев на него.

Его рука продолжала массировать мою голову, и мне хотелось замурлыкать от того, как это было приятно. Другой рукой он накрыл мою дрожащую ладонь, лежащую на столешнице. На ней размазалась моя собственная кровь,