Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

ко мне. Я крепче обнимаю ее, пока она рыдает у меня на плече, и сама начинаю плакать. Мы молчим, просто держим друг друга.

Раздается покашливание, и мы поворачиваем головы к Алине.

— Место найдется для еще одной?

Мы смеемся, расступаясь, чтобы она присоединилась. И пока мы втроем держимся друг за друга, я не могу не думать, как благодарна за то, что эти двое снова в моей жизни.

Разойдясь, я подхожу к остальным. Обнимаю Алекса, Вина и Мауро. Невероятно благодарна, что с ними прошлой ночью не случилось ничего серьезного. Они — братья, которых у меня никогда не было, но которые всегда были мне нужны. И нравится им это или нет, теперь я официально их сестра до конца дней.

Хотя, уверена, они не против.

— Осталось еще одно объятие для меня?

Я разворачиваюсь и вижу Илая — он выглядит потрепанным. Его левая рука в повязке, из-под рубашки виднеются бинты, а глаза выдают усталость.

Он проводит пальцами по волосам, глядя в пол.

— Даже не знаю, как извиниться за то, что направил тебя прямиком в руки Долиона. — Качает головой. — Я не должен был…

Я заставляю его замолчать объятиями, осторожно избегая травмированной руки.

— Ты сделал все, чтобы защитить меня. И я не хочу, чтобы кто-то винил себя за случившееся, особенно ты, который присматривал за мной, когда Лео не было рядом. — Отстраняюсь, улыбаясь. — Давай оставим Долиона в прошлом. Он не заслуживает ни секунды нашего будущего. Согласен?

Его губы растягиваются в улыбке, плечи расслабляются.

— Не могу не согласиться.

Лео обнимает меня за талию, притягивая к себе. Его губы касаются моего виска.

— Ты чертовски сильная.

Брут тычется мордой в мое бедро, и я машинально опускаю руку, чтобы почесать его за ухом, пока он садится рядом.

Я оглядываю комнату, и на губах расцветает улыбка. Я росла единственным ребенком с матерью, которая ушла слишком рано, и отцом, который внушал мне ужас. Но теперь у меня есть не только муж, но и сестра, подруга, четверо братьев и вторая мать.

— Только благодаря каждому в этой комнате, без которых меня бы здесь сегодня не было. — Сердце переполняет волна любви, когда я произношу: — Моя семья.

Глава тридцать четыре

Лео

— Я ожидаю, что это станет твоим главным приоритетом, Феликс, — шиплю я в телефон. — Хочу, чтобы каждый бриллиант сиял так ярко, чтобы его было видно из космоса. Даю тебе три недели.

Завершаю звонок и убираю телефон в карман, направляясь по коридору. Стучу костяшками по приоткрытой двери.

— Ты хотела меня видеть? — спрашиваю я, заходя в кабинет матери.

Она тепло улыбается, жестом указывая на кожаное кресло напротив стола.

— Да. — Перебирает бумаги, затем аккуратно складывает их в папку. — Как Скарлетт?

Я сажусь, закидываю ногу на ногу и откидываюсь на спинку кресла, тяжело вздыхая.

— Как можно ожидать в такой ситуации. Она не позволила всему этому помешать её прогрессу, и это хорошо. Но ей потребуется время, чтобы принять произошедшее. Участие её отца во всём этом её потрясло.

— Вполне понятно. Это стало шоком для всех нас. Он был человеком, которому твой отец безгранично доверял. Мне больно осознавать, что тот, кого мы впустили в наш дом, кого считали семьёй, организовал убийство твоего отца. — Она качает головой, не веря своим словам. — Остаётся только надеяться, что время поможет залечить эти новые раны. — Мать наклоняется вперёд, складывая руки. — А как ты?

— Я?

— Да, ты. Ты мой младший сын, и, как твоя мать, я имею право беспокоиться о тебе.

— Всё в порядке, — отвечаю сухо я, отводя взгляд.

— Всё в порядке, — повторяет она скептически, бросая взгляд на фотографию с отцом, которую бережно поднимает. — Ты узнал, кто стоял за убийством твоего отца, и у тебя всё в порядке. — Кивает, погружённая в мысли. — Ты узнал, что человек, которому ты доверял годами, похитил и пытал твою жену, сотрудничая с её отцом, который планировал продать её с аукциона, но у тебя всё в порядке.

Мои пальцы впиваются в подлокотник кресла.

— Со мной будет всё в порядке. Как только я разберусь с ними, — сквозь зубы бросаю я.

Она возвращает фотографию на место и изучает меня, её черты смягчаются.

— Я знаю, как тебе тяжело, Лео, даже если ты не хочешь в этом признаваться.

— Я...

— Я твоя мать, Лео, — резко прерывает она. — И с тобой не всё в порядке.

С раздражением провожу рукой по волосам, глядя в окно. Внутри бурлит столько эмоций, но сильнее всего — чувство вины.

— Я должен был догадаться, — вырывается у меня. — Я должен был, чёрт возьми, догадаться! И из-за того, что я не был достаточно внимателен, я подвёл и отца, и Скарлетт, позволив этим тварям жить и дышать в нашем доме.

— Ты ничего такого не сделал, Лео. — Она касается обручального кольца на пальце — того, что никогда не снимает. — Твой отец гордился тобой. Всеми своими детьми. Каждый вечер перед сном он говорил мне, какой он счастливый муж и отец. — Вытирает слезу. — Он очень любил тебя. И никогда не хотел бы, чтобы ты винил себя за то, что с ним случилось, потому что это не твоя вина. Вся вина лежит на двух мужчинах, которые, я полагаю, уже ждут, когда ты положишь конец их жалким жизням. — Выдыхает, её черты расслабляются. — Вот кто виноват. Не ты. А что касается Скарлетт...

Я качаю головой, готовый возразить.

— Её бы никогда не похитили, если бы...

— Нет никаких «если бы», Лео, — твёрдо, но мягко говорит она. — Ты не мог знать, на что способен Долион. Кем он был на самом деле. Никто из нас не знал. — Потирает виски. — Ты спас Скарлетт. Ты вернул её домой — место, откуда мы никогда не должны были её отпускать. И ты был для неё образцовым мужем. Я просто...я так горжусь тем, каким ты стал.

Невидимые цепи, сковывающие меня, медленно ослабевают, и меня охватывает странное ощущение лёгкости. Я всегда буду чувствовать вину за то, что произошло с теми, кто мне дорог. Но я могу хотя бы попытаться двигаться вперёд и стать лучше. Потому что ради неё, ради моей жены, я готов на всё.

Прочищаю горло, неловко чувствуя себя даже перед матерью.

— Мне пора в склад. Вин, Мауро, Алекс и Илай ждут.

Она кивает, постукивая пальцем по столу.

— Конечно. Но, говоря об Илае...

Я поднимаю бровь.

— Теперь, когда мы разобрались с