Ее душа - Харли Лару

персиками, как вдруг раздался звонок. Рэй посмотрела на экран, и взгляд отчего-то потемнел.

Она подняла голову и неуверенно произнесла:

– Это Виктория.

Я встал с кровати, уставившись на телефон так, будто он мог объяснить, зачем нам звонит отродье Хэдли. Тот трезвонил не переставая. Потом включился автоответчик. Затем короткая пауза – и снова звонок.

– Ответь. Узнаем, что ей нужно, – спокойно сказал я. Я не знал, можно ли нас выследить по звонку, но все равно мы скоро отсюда уедем. Лучше понимать, что задумали наши враги, чем сидеть в неведении.

Рэй каким-то чудом собралась и ответила бодрым голосом:

– Привет, подруга! Что слу…

Она резко побледнела. В трубке раздался отчетливый голос Виктории:

– Папа умер. Все кончено, ясно? Можешь радоваться!

– Виктория, ты о чем? – Рэй уставилась на меня, беззвучно спросив губами: «Что происходит?»

Я опешил. Такого поворота точно не ожидал.

– Рэйлин, мой отец умер! – Голос Виктории дрожал и звучал с надрывом. Кажется, ее трясло. Уж не от страха ли? – Господи, я даже не могу заплакать. Что я за дочь, в конце концов?

Она осеклась, потом, уже тише, добавила:

– И что за отец хотел убить собственного ребенка…

За этим последовало рыдание и горький хриплый смешок. По сбивчивому дыханию было слышно, что Виктория спешит куда-то и тараторит на бегу.

– Хотя не важно. Уже на все плевать. Знаешь, Рэй… мне ни капельки не жаль. Я сделала все, что могла.

Пауза. Гробовая тишина. Виктория даже дышать перестала, будто спряталась.

– Вики… мне очень жаль. Прими соболе…

– Не прикидывайся дурой. – Голос стал плоским, выцветшим, без эмоций. – Тебе ни черта не жаль. И мне тоже. Вы добились, чего хотели, – ты и твой демон, да? Наверное, стоит сказать вам спасибо.

Еще один горький смешок.

– Прощай, Рэй. Искренне поздравляю с тем, что ты выжила.

Связь оборвалась.

Застыв с телефоном в руке, Рэй медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное. Что, черт возьми, это было?

Виктория не лгала, она говорила правду. А еще явно чего-то боялась: всерьез, по-настоящему.

– Кент Хэдли мертв, – произнесла Рэй, и на ее губах дрогнула слабая улыбка. – Он умер. Господи. Это ты его убил?!

– Хотелось бы, но нет.

Я зашагал по комнате, переваривая новости. Кент мертв. Значит, в рядах Либири теперь раскол и борьба за власть. Сейчас они как никогда уязвимы. А раз виновным, по словам Виктории, считают меня – то они не имеют ни малейшего представления, откуда был нанесен удар.

– Я же говорил – у Кента имелась защита. Ни один демон не посмел бы его тронуть. Хотя… Есть еще Джунипер. Она вполне могла его прикончить.

– Ну разумеется! Она же не просто так пришла на вечеринку. – Рэй резко вскочила с кресла. – Все кончено, Леон! Он мертв!

Она бросилась мне на шею, и я, не привыкший к подобной нежности, отпрянул. Рэй вздрогнула, случайно задев проколотый сосок, но это ее ничуть не смутило. Она все так же улыбалась и приплясывала от радости, как всегда, когда была на седьмом небе от счастья.

Жаль, я не мог разделить ее эмоций.

– Мне можно вернуться! – Она вскинула руки и потянулась, словно стряхивая с себя остатки нервного напряжения. – Я пропустила в университете всего один день! Еще могу сдать долги и не завалить сессию!

Слишком просто. Чересчур удобно.

Нет, я верю, что Кент мертв. Но с его смертью ничего не закончилось.

Все только начинается.

Правда, теперь я не знаю, что будет дальше. Не представляю даже, откуда ждать удара.

Кто займет его место?

– Позвоню Инайе, скажу, что заберу Чизкейка уже сегодня, – загорелась Рэй.

Я не стал ее останавливать. Пусть звонит.

Вот только возвращаться в Абелум ей пока рано. Слишком опасно. Либири так просто не сдадутся. Хэдли – не единственные, кто служит Обитателю Глубин.

А может, все дело в том, что мне не нравится мысль, будто Рэй больше не нуждается в моей защите? Может, я не хочу возвращать ее в город, с которым связано столько плохих воспоминаний? Лучше увезти ее куда-нибудь – пусть гоняется за своими призраками и не забивает голову дурными мыслями.

Да. Наверное, именно так.

– Леон?

Рэй отложила телефон в сторону и теперь сидела над недоеденными вафлями, растеряв всю свою радость.

– Как думаешь… мы можем вернуться?

Я провел ладонью по лицу.

Понимаю, почему ей хочется обратно. Люди склонны привязываться к местам, вещам и запахам; к тому, что стало для них привычным. Уйти и все бросить – это нелегко. Для нее важно закончить учебу. Да и кота она любит. Я знал, что людям намного спокойнее, когда их окружают родные стены и можно жить нормальной жизнью без угроз и страхов.

Понимал я и то, что нельзя просто схватить ее в охапку и увезти из города. Нельзя заставить ее все бросить. И кататься из отеля в отель – тоже не выход. Я лишь утомлю свою девочку до предела.

– Не знаю, – сказал я почти шепотом, самому себе. – Не знаю, что теперь будет. Но даже если Либири больше нет… Обитатель Глубин все равно не оставит тебя в покое.

В глазах Рэй мелькнул испуг, но она глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

– Его слуги все равно придут за тобой. Монстры никуда не денутся.

Лицо у нее потухло, вспыхнувшая было надежда испарилась – и меня точно ударили под дых. Я опустился на край кровати и поманил Рэй к себе. Она подошла ближе, машинально теребя резинку на пижамных штанах. Сквозь тонкую футболку просвечивали металлические сережки. Я провел пальцами по ее губам, по щеке и мягким прядям волос. Не умею быть ласковым – не знаю, куда девать руки. Но я готов обуздать себя ради того, чтобы почувствовать, как она прижимается щекой к моей ладони.

– Хочешь вернуться?

Она кивнула.

– Здесь ведь тоже не слишком безопасно. Монстрам плевать на городские границы – мне все равно нельзя выходить после заката или гулять одной.

Пауза.

– Просто… хочу, чтобы ты был рядом.

– Ты моя, – просто сказал я. – Я никуда не уйду.

– Я не забыла про сделку. – Она закусила губу и отвела взгляд, будто боялась встретиться со мной взглядом. – Постоянно про нее думаю. Каждый день.

Рэй хотела отвернуться, но я не позволил, удерживая ее ладонью за затылок. Мне нужно видеть ее лицо. Я не дам ей прятаться от собственных страхов.

– Леон, это слишком важное решение.

Желание забрать ее душу стало почти нестерпимым. Оно изводило меня как навязчивый зуд, который невозможно унять. Я должен заполучить ее целиком. Демоны