Дитя Огня - Шараби Акхрот

оружие. Огненный тигр выпрыгнул из снопа искр и улегся под ноги женщине, а когда та опустилась ему на спину, со свирепым рыком рванулся в гущу битвы.

– Дай нам силы, Дэви, биться рядом с тобой! – воскликнул Карна, который первым вышел из оцепенения, подняв Виджайю над головой.

Тут же два луча яркого света коснулись темени его и Арджуны, и оба бросились вперед. Они летели быстрее ветра, обгоняя даже божественного зверя, который рыком и клыками расчищая дорогу, а серебряные и золотые стрелы, срывавшиеся с тетивы Виджаи и Гандивы, несли смерть тем, кто вставал на их пути. Вокруг кипело сражение между дэвами и асурами, но спутники Лилы не замечали этого. Хранимые божественным благословением, они следовали за своей повелительницей, прокладывая путь в самую гущу битвы – туда, где ждал ее противник.

– Дурьодхана! – голос богини-воительницы раскатился под сводами пещеры, едва не вызвав обвал. – Явись и сражайся! Не смей прятаться – тебе не укрыться.

Сойтись в схватке с самой Дургой? Как бы не так! Он не такой дурак. Лучше затаиться и подождать, пока противники утратят бдительность и божественное покровительство заодно. Не вечно же им купаться в лучах славы!

Асур отступал в спасительную тьму, но тут резкий свист вспорол воздух, и яркие вспышки ударили в камень прямо у его ног, вышибая россыпь осколков. Золотые и серебряные лучи, срывавшиеся с тетивы Виджайи и Гандины, преграждали ему путь. Дурьодхана шарахнулся в сторону. И снова – дзин-н-нь! – стрелы вонзились в землю, возводя непреодолимый барьер.

Спустя мгновение беглец оказался в западне. С воплями ярости и досады он попытался выдернуть или сломать стрелы, но лишь обжег пальцы. А в следующий миг воинственный клич, сопровождаемый громовым рыком, прокатился по пещере, и барьер легко перемахнул огромный тигр с грозной воительницей на спине. Сияющее жало Ваджры, дарованной Вишну, и наконечник жезла Ямы целились противнику в лоб. Дурьодхана перекинул устрашающий бхудж из руки в руку. Что ж, бой так бой.

Хищник припал к земле, воительница соскользнула с него и, держа копье наперевес, направилась к противнику.

– Дэви Дурга! – оскалился тот. – Я польщен.

Он не боялся смерти от руки грозной богини: он верил в силу благословения, защищавшего его. Но если не убить, то покалечить она противника могла, и асур не собирался этого допустить.

– На этот раз тебе не уйти от суда, Дурьодхана, – голос Дурги гудел, как набат. – Пробил час воздаяния. На твоей совести столько грехов, а на руках – столько крови, что тебя не спасет даже заступничество Тридэва.

Она занесла копье для удара, но его сияющее жало натолкнулось на темное лезвие бхуджа, высекая искры. Завязалась схватка, каких не видел мир. Асур не уступал в мастерстве боя божественной сопернице. Все, кто стал свидетелем этого танца крови и смерти, замирали в восхищении. Чудесная сталь сшибалась с грохотом; воздух гудел, а камни плавились. И казалось, сражению не будет конца…

– Слишком поздно, Дэви! Ни ты, ни твои воины уже ничего не изменят, – усмехнулся асур. – Равновесие пошатнулось, мир все равно скатится во мрак.

Он стремительно атаковал, но Дурга поймала его клинок на копье, отвела в сторону и нанесла молниеносный удар. Дурьодхана едва успел уклониться.

– Наконец-то ты признал, что стоял за убийствами невинных. Неплохое начало для покаяния!

– Я не собираюсь каяться, Дэви. Битва Хранителя миров и его последователей проиграна. Почему вы не хотите это принять? Ты вошла в полную силу, но она не поможет ни тебе, ни твоим верным воинам! Никому!

Удар. Блок. Во все стороны сыплются искры, оставляя на камнях глубокие трещины и рубцы.

– Не льсти себе, Дурьодхана. Ты забыл, что тот, кто живет во лжи, обманывает самого себя. Я вижу твою вину. Твою трусость. Твою слабость… Все твои слабости. Твое войско вот-вот обратится в бегство, а те, кого ты призвал, оставили тебя, вернувшись к своим настоящим покровителям. Взгляни вокруг: никто не стремится тебя защищать!

Сражающиеся разошлись ненадолго и кружили друг напротив друга, нанося удары и с той же легкостью их отражая. Чаша весов победы не склонилась ни в чью сторону. Попытки вывести из себя грозную Дэви с треском проваливались, и асур утрачивал уверенность. Его атаки потеряли четкость, он чаще допускал ошибки, чего раньше не позволял себе. Яростный натиск богини-воительницы загнал его в угол.

– Сдавайся, Дурьодхана, – приказала Дурга, направив в сторону врага жезл Судьи подземного мира, – и прими свою судьбу.

– Пусть ты и сильнее меня, Дэви, – прошипел тот, – но тебе никогда меня не победить, хоть мы будем драться целую вечность! Никто в трех мирах не способен на такое! Лишь не рожденная от женщины смертная дева, чье тело вместит всю мощь великой Дэви, сохранив при этом душу, сможет меня одолеть! А эта дева не явилась на свет…

Но его последние слова потонули в звонком хохоте воительницы. От этого смеха задрожали скалы, войско асуров и их предводителя сковал ужас, а спутников Дэви – изумление.

– Ты сам выбрал свой приговор, Дурьодхана! – прогремел голос Дурги над притихшим полем битвы. – Так знай же, что Лилавати, которой ты желал смерти, которую лишил почти всех близких, – и есть то самое дитя, рожденное в пламени, которое принесет тебе гибель! Ее устами я говорю с тобой!

Богиня повела руками в воздухе. За ее раскрытыми ладонями тянулся огненный шлейф, в котором одна за одной вспыхивали картины недалекого прошлого: поющие брахманы, колыбелька в кольце огня, малышка на руках мужчины-европейца, девочка постарше, девушка… С каждой следующей картиной Дурьодхану сильнее охватывал страх. Он отчетливо понимал: все кончено, ему не спастись. Он сам загнал себя в западню, и на сей раз пощады не будет. Те, кто попытается обмануть или погубить Ее, обречены.

Когда чудесное видение угасло, сил продолжать схватку у асура не осталось. Удар – и бхудж вылетел из его рук и, вращаясь, со звоном упал на скалы. Еще удар – и поверженный противник, потеряв равновесие, рухнул на колени перед грозной воительницей, а спутники богини опустили луки. Асуры дрогнули, многие обратились в бегство, и дэвы теснили их. Битва завершилась. Дурга занесла над головой Ваджру, готовясь нанести последний удар, но почему-то медлила.

Дурьодхана боялся поднять голову, чтобы только не встречаться с обжигающим взором Той, что рождена в пламени. Он сам выпросил благословение, которое обернулось против него. Попытка обмануть судьбу и богов всегда заканчивалась крахом, и теперь асур ощутил это на собственной шкуре. Сейчас божественное копье пронзит его сердце – и не будет у него больше никакого «после». Однако секунды