Убей меня, люби меня - Хэй Янь

– Я научу тебя.

Он снял с седла арбалет и, бережно взяв девушку за запястья, положил ее ладони на тетиву, показывая, как правильно пользоваться оружием. Казалось, он совершенно забыл о Ломэй.

В Аньчане Мэй Линь, конечно, учили обращаться с мощными луками и тяжелыми арбалетами, но, после того как она лишилась всех боевых навыков, ей стало не под силу даже крепко держать обычный лук. К счастью, Мужун Цзинхэ отдал ей легкий, маневренный арбалет, с которым она справлялась, хоть и чувствовала себя неловко из-за его неожиданно нежных касаний. Он не смог удержаться от смеха, наблюдая за неуклюжими движениями девушки, но с удвоенным пылом продолжил ее обучать.

Мэй Линь и не заметила, как они углубились в самую чащу и оказались в полной тишине. Вдруг за кустами что-то зашевелилось.

Мужун Цзинхэ резко остановил лошадь и, наклонившись к уху Мэй Линь, прошептал:

– Смотри туда.

Он одновременно поднял обе руки, держа арбалет, и помог ей прицелиться. От его горячего дыхания и почти обволакивающих объятий Мэй Линь на мгновение растерялась – и прежде чем пришла в себя, стрела арбалета с тихим «фьють» пронеслась через кусты.

– Попала, – подтвердил Мужун Цзинхэ, отпуская ее руки. Его интонации вновь выровнялись.

Спиной она все еще чувствовала вибрацию в его груди, и на миг Мэй Линь показалось, что его голос с легкой хрипотцой звучит на удивление приятно. Она встряхнула головой и стиснула губы: острая боль отрезвила ее и напомнила, что она едва не погрузилась в совершенно крамольные мысли, отчего на спине проступил холодный пот.

Ее жизнь, начиная с самых ранних воспоминаний, всегда была полна суровых лишений и жестокости, поэтому она умела справляться, если кто-то был безжалостен. Но никто не учил ее, как вести себя, когда к ней проявляют доброту.

– Спустись и посмотри, – послышался голос Мужун Цзинхэ.

Ее осторожно приподняли из седла и мягко опустили на землю.

Видимо, она слишком долго сидела, да еще после такой ночи… Стоило ногам Мэй Линь коснуться земли, как все тело обмякло и она едва не рухнула на колени. К счастью, Мужун Цзинхэ тотчас подхватил ее, поддерживая на весу, пока ноги не окрепли.

Когда Мэй Линь пришла в себя, она направилась к кустам, робко ступая по траве. Раздвинув густые заросли, девушка обнаружила лежащего на боку серого зайца. Стрела глубоко прошила его бок, а дыхание уже остановилось. Опершись о ноющую поясницу, Мэй Линь медленно присела и наклонилась. Потом, обхватив заячьи уши, она подняла тушку и обернулась к Мужун Цзинхэ.

Тот величественно восседал на лошади, а сзади показались первые лучи восходящего солнца. В четко очерченном силуэте было трудно разглядеть привычную разнеженность – сейчас всем своим видом он внушал ощущение грозного могущества.

Сначала Мэй Линь решила, что имеет дело с человеком, от которого не будет ни пользы, ни угрозы, но теперь ей представлялось, что перед ней самый опасный из людей. Девушка слегка нахмурилась: не поспешила ли она с выводами?

– О чем задумалась? – поинтересовался Мужун Цзинхэ и потянул поводья, чтобы лошадь медленно подошла к ней.

Заметив его приближение, Мэй Линь испытала необъяснимую тревогу. Она поднялась и заулыбалась:

– Думаю о том, как метко ваше высочество умеет стрелять.

– Если уж подстреливать, то с первого раза. Иначе жертва насторожится, и поймать ее будет непросто, – его тягучий голос отдавал безжалостностью, заставляя сердце невольно сжиматься.

Внезапно Мэй Линь ощутила, что в его словах скрывается нечто большее. Не давая ей опомниться, Мужун Цзинхэ наклонился, вновь подхватил ее, посадил в седло и направил лошадь вглубь леса. Из зарослей время от времени выскакивали фазаны, олени и косули, но принц уже не стрелял, что показалось странным.

– Ваше высочество, разве вы не хотите добыть дичь?

Вчерашняя пирушка показала ей, что количество добычи демонстрировало мастерство охотника и напрямую влияло на его статус и славу. Однако Мужун Цзинхэ лишь слегка хлопнул по зайцу, который болтался у седла, и усмехнулся:

– А это что?

Мэй Линь прикусила язык.

Принц помедлил и добавил:

– В чем смысл стрелять в этих маленьких существ, которые неспособны сопротивляться…

Однако мысль его на этом оборвалась, потому что неподалеку, в природном беспорядке валунов и дикой травы, мелькнула алая тень. Мужун Цзинхэ умолк, поднял арбалет и выпустил стрелу, но сбоку тотчас вылетела чья-то другая, и они со стуком столкнулись. Одна помеха – и алая тень скрылась в глубине леса.

Из-за деревьев выехала Ломэй на своей необычайно высокой черной лошади и, приподняв бровь, холодно воскликнула:

– Мужун Цзинхэ, давай устроим состязание!

Суть состязания заключалась в том, чтобы поймать алую тень, которая так внезапно появилась и стремительно исчезла.

Неясно, как Ломэй удалось оказаться позади них, но по тону ее голоса Мэй Линь поняла, что девушка вовсе не так равнодушна к принцу, как показывает. Наверняка между ними есть более глубокая связь, о которой они не распространяются. И пускай это всего лишь домыслы, с появлением Ломэй лицо Мужун Цзинхэ просияло от слишком очевидной радости.

– Если Ломэй в настроении состязаться, то я непременно составлю ей компанию, – кивнул он с легкой усмешкой, держа в одной руке арбалет, а другой обнимая Мэй Линь за талию.

Сжав ногами бока лошади, он уже собирался помчаться туда, где исчез алый силуэт, но Ломэй преградила ему дорогу.

– Ты возьмешь ее с собой? – спросила она, указав на Мэй Линь своим изящным подбородком, и высокомерно добавила: – Даже если я выиграю, это будет нечестно.

У Мэй Линь сжалось сердце, но она не успела и глазом моргнуть, как Мужун Цзинхэ рассмеялся и мягким рывком опустил ее на землю.

– Жди меня здесь, – велел он, наклонившись к Мэй Линь. Та удивленно посмотрела на принца. Голос по-прежнему звучал мягко, но все его внимание принадлежало другой. Едва договорив, он выпрямился, сжал поводья и исчез в густых зарослях вместе с Ломэй.

Мэй Линь осталась стоять посреди разросшейся травы, и порыв ветра, пронесшийся по чаще, невольно заставил ее содрогнуться от холода. Без лишних раздумий она нашла опушку с мягкой порослью, прислонилась к валуну и задремала. Пусть ее бесцеремонно бросили посреди леса, слабое и больное тело наконец получило передышку, что было не так уж плохо.

На самом деле она прекрасно понимала, что цель, ради которой Мужун Цзинхэ взял ее на охоту, уже оправдала себя. Реакция Ломэй, если и не доказывала, что она питает к нему глубокие чувства, в любом случае говорила, что ей не безразлично внимание принца к другой женщине.