Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Лишь когда Цин Янь нарочито громко кашлянул у двери, она наконец оторвалась от чтения. Увидев молодое изящное лицо, Мэй Линь слегка нахмурилась, но тут же вежливо улыбнулась и поднялась на ноги:

– Приветствую вас, господин.

Несмотря на всю язвительность и высокомерие Цин Яня, Мэй Линь испытывала к нему симпатию. Однако это вовсе не значило, что она радовалась его приходу. Доверенный человек Мужун Цзинхэ явно не стал бы без серьезного повода навещать простую наложницу. Мэй Линь обучали обращать внимание на мелочи, которые ускользнули бы от взгляда обывателя – и интуиция снова не подвела ее.

Цин Янь пригляделся к книге в руках девушки, затем обвел взглядом скромную, но аккуратную комнату и спокойно произнес:

– Собери вещи и следуй за мной.

Мэй Линь удивленно замерла и чуть было не спросила: «Зачем?», но заметила холодный и безразличный взгляд и решила промолчать. Она собрала немного одежды, не забыв захватить книгу, бросила тоскливый взгляд на ветки персикового дерева за окном и решительно вышла наружу.

Во дворе ее ждали Цзян Ту и Лянь Сю. Увидев Мэй Линь с узелком в руке, они не удержались от вопроса:

– Янь-гунгун[7], куда вы ведете нашу А-Мэй?

Евнух задрал подбородок, будто специально пытаясь посмотреть на девушек свысока, и холодно ответил:

– Разве вас не учили, о чем можно спрашивать, а о чем нет?

Обе наложницы заметно растерялись и беспомощно уставились на Мэй Линь, которая слегка покачала головой, давая понять, что сама ничего не знает. Тем временем евнух уже потерял терпение. Поэтому Мэй Линь ускорила шаг, чтобы не отставать от него.

За всю дорогу они не проронили ни слова. И лишь когда оставалось идти совсем немного, Цин Янь наконец сказал:

– Что бы ни случилось, не забывай о своем месте.

Ее место…

Мэй Линь не сразу поняла смысл его слов, но затем ее осенило: это предостережение. Она почтительно кивнула и испытала благодарность. На самом деле Цин Яня, доверенного Мужун Цзинхэ, вряд ли можно было назвать добродушным человеком. И то, что он решил предостеречь девушку столь низкого положения, явно выходило за рамки его полномочий. Возможно, годы в услужении научили его видеть местную прислугу насквозь. И за все время знакомства с Мэй Линь он не замечал в ее глазах того скрытого презрения, которое обычно таилось за покорностью других девушек. Иначе не удостоил бы ее и словом.

Цин Янь привел девушку на третий этаж северного корпуса павильона Даньюэ и, доложив о прибытии, тотчас удалился по другим делам, оставив Мэй Линь одну. Снаружи павильон Даньюэ выглядел как незамысловатое массивное трехэтажное здание, построенное из дерева в классическом строгом стиле. Однако внутри скрывался комплекс из четырех деревянных построек, образующих внутренний двор. Только северное здание имело три этажа, остальные были двухэтажными. На втором этаже южного здания располагалась богато украшенная сцена, покрытая красным ковром с золотыми кистями. Об убранстве остальных помещений можно было только догадываться. Прямо сейчас на сцене разыгрывалось какое-то представление. Артист в зеленом одеянии медленно взмахивал длинными рукавами, напевая тягучую мелодию, от которой под осенним дневным солнцем клонило в сон.

Третий этаж северного здания выглядел как единое пространство, застеленное мягким расшитым ковром и увешанное прозрачными занавесками цвета озерной глади. Мебель здесь отсутствовала, лишь по полу были разбросаны мягкие подушки да стояли вазы с осенними хризантемами, а в воздухе витал легкий аромат благовоний, оттеняющий осеннюю прохладу.

Мужун Цзинхэ полулежал на горе подушек, положив одну руку на резные деревянные перила, а в другой держа кубок с вином. Скользя взглядом по крыше южного здания, он рассматривал изумрудное озеро неподалеку. При виде ряби на его поверхности, далеких гор, покрытых зеленью, и бескрайнего голубого неба принц словно захмелел. Теплые лучи солнца падали прямо на его лицо и заставляли щуриться, придавая живых красок бледной коже. Рядом с господином сидела Ай Дай и держала на руках маленькую огненно-красную норку. Немного в стороне, одетая в синюю мужскую одежду, стояла Муе Ломэй, сжимая в руках сложенный веер.

Мэй Линь на мгновение замешкалась, затем сняла обувь и в простых носках ступила на ковер, с почтением поклонившись:

– Рабыня приветствует принца.

Приближаться она не решалась.

Все три головы тут же повернулись в ее сторону. Ломэй, задумчиво постукивая веером по перилам, с живым интересом наблюдала за девушкой. Мужун Цзинхэ, заметив блеск в прекрасных глазах Ломэй, изогнул губы в странной улыбке.

– Подойди сюда, – приказал он Мэй Линь.

В глубине души девушка не хотела ему подчиняться. Возможно, от Ай Дай не исходило никакой угрозы, но о двух остальных такого сказать нельзя. Мэй Линь прекрасно помнила, как Ай Дай наказали за непослушание, и понимала, что любая другая наложница вряд ли выжила бы после такой дерзости. В этой резиденции слово вана было законом, не подлежащим обсуждению.

Подавив внутреннее сопротивление, Мэй Линь опустила подбородок и медленно приблизилась. Когда она подняла голову, на ее лице уже лучилась мягкая, послушная улыбка.

Мужун Цзинхэ присмотрелся к ней внимательнее. Девушка показалась ему смутно знакомой, однако подробностей их общения он не помнил. Повернувшись к Ломэй, он сказал:

– Она в полном твоем распоряжении.

Мэй Линь удивленно перевела взгляд на одетую по-мужски Ломэй и подумала: «Зачем я ей понадобилась? Даже если она ревнует, почему ее гнев должен обрушиться на меня?»

Девушка-генерал слегка скривила губы и внезапно сделала выпад веером на манер кинжала, направив удар прямо в шею Мэй Линь. Движение было настолько стремительным, что она даже не успела ничего понять. Если бы девушка сохранила свои инстинкты мастера боевых искусств, то непременно уклонилась бы или встретила атаку защитой. Однако сейчас, даже после того, как Ломэй убрала веер, Мэй Линь по-прежнему стояла в растерянности, не осознавая, насколько была близка к смерти.

Разумеется, Мэй Линь понимала, что утратила былое мастерство. Пусть зрение и реакция оставались при ней и она с первого взгляда распознала атаку, ее тело стало слишком неповоротливым. К тому времени, как она могла хоть как-то среагировать, атака уже завершилась, и девушке оставалось только разыгрывать растерянность. Однако в глубине души Мэй Линь сильно всполошилась: «Неужели меня разоблачили?»

Пока она тонула в тревожных мыслях, Ломэй, громко щелкнув веером, раскрыла его и, направившись к выходу, сказала, не глядя на Мужун Цзинхэ, но при этом обращаясь именно к нему:

– Я забираю ее с собой.

Мэй Линь еще больше опешила и даже не знала, следовать ли ей за Ломэй или остаться на месте. Честно говоря, она до сих пор не