Обманный бросок - Лиз Томфорд

много раз смотрела на Исайю раньше, но, если то, о чем говорит Кай, правда, никогда не видела его настоящего. Конечно, Кай мог и солгать ради брата, но я нутром чую, что это не так. И начинаю сомневаться еще сильнее…

– Но почему он изменился?

Кай со стоном запрокидывает голову, бросая быстрый взгляд на брата.

– Он убьет меня, если я тебе расскажу.

– Все равно скажи.

– Черт возьми, Кен! Ты же занимаешься медициной! Однако тебя совершенно не волнует мое здоровье.

– Дружище, позволь мне побыть эгоисткой в этом вопросе.

Кай покорно вздыхает.

– Причина в Дине, твоем сводном брате. Ну, в некотором роде. Это не совсем его вина, но отчасти так и есть.

– Что произошло? Исайя не хочет мне говорить.

– Как мило с его стороны! – В тоне Кая слышен сарказм. – Он не хотел, чтобы ты знала, насколько твой сводный брат – отстой, но я буду рад ввести тебя в курс дела. Дин учился в школе, с которой мы соперничали, и вечно цеплялся к Исайе. Я был старше, поэтому меня он не трогал, но постоянно приставал к моему брату. Это началось, еще когда мы были детьми, и Дин нес всякую чушь… – Кай качает головой. – Во время нашей первой игры после смерти матери он как-то плохо о ней отозвался, когда Исайя был на базе. Они сильно подрались. С тех пор так и повелось: каждый раз, когда наши команды встречались, начиналась драка. Потом, когда Исайя подрос и начал встречаться с девушками, у Дина появился новый способ ему досадить. Исайя был милым, преданным парнем, но я не могу назвать ни одной девушки, с которой встречался мой брат и которая не переспала бы за его спиной с твоим сводным братцем. И да, эти девушки виноваты, но и Дин тоже, потому что он уводил их намеренно. С тех пор, как ему изменили бог знает сколько раз, Исайя не пытался завязать отношения.

– Это было больше десяти лет назад…

Это единственное, что я могу сказать, потому что мое сердце разрывается от одной только мысли о том, как добрый, наивный Исайя узнает, что его очередная девушка тайно встречалась с парнем, которого он терпеть не может.

– Ты должна понять, Кен: ему было тринадцать, когда умерла наша мама. А когда только начал понимать, что такое отношения, все девушки, к которым он испытывал чувства, тоже его бросали. Из-за этого Исайя растерян, и я его не виню. Все, чего он когда-либо хотел, – чтобы кто-то остался рядом и ответил на его чувства взаимностью, но пока он этого так и не получил. Он имеет полное право сдаться, а я – ненавидеть Дина за это.

Теперь я тоже ненавижу Дина за это. Мне все равно, что тогда он был подростком. Нам предстоит серьезный разговор о том, как он вел себя с моим мужем.

– Ты первая девушка за десять лет, к которой он относится серьезно, и…

– Но мы не вместе. По крайней мере, не в этом смысле.

Кай кивает на кольцо матери на моем пальце.

– Ты уверена, что он в курсе?

– Конечно. – Слова вылетают с легкой запинкой, потому что я не уверена, что верю в это сама.

Да, мы притворяемся. Играем на публику. Но то, как Исайя смотрит на меня, заботится обо мне… Эти вещи кажутся более чем реальными.

Кай продолжает:

– Приятно снова видеть его таким рядом с тобой. И последнее, чего я хочу, – это чтобы, когда все закончится, Исайя почувствовал себя брошенным, снова стал тем парнем, которым был последние десять лет. Я не прошу тебя быть с ним, но побереги его ради меня, ладно?

Но что, если я захочу, чтобы он остался? Если он захочет большего, чем просто провести вместе одну ночь, как я всегда считала? Если для него это не просто «переспали и разбежались»?

Я вижу, как Исайя медленно танцует с Миллер, положив одну руку ей на поясницу, а другую отведя в сторону. Он замечает, что я наблюдаю за ним издалека, и на его губах появляется нежная улыбка, которую я так люблю. Но в то же время я нахожу Исайю не менее красивым, когда он не улыбается. Когда он беззащитен и открыт.

– Кай, как ты думаешь, он справится в следующем году? Без тебя.

Кай делает глубокий вдох.

– Не знаю. Я надеюсь на это, но Исайю ждут большие перемены. Даже когда мы не были в одной команде, то все равно вели одну и ту же жизнь. У нас была одна и та же работа. В следующем сезоне он потеряет и меня, и тебя… И, хотя ты думаешь, что ты – временная фигура в его жизни, это не так.

Исайя Родез тоже не на время появился в моей жизни. По крайней мере, он быстро становится моим самым близким другом. И возможно, я впервые могу признать, что, когда я перееду, мне тоже будет его не хватать.

– Кай Родез, – прерывает нас кто-то, хлопая его по плечу, – я ваш большой поклонник. Мы приобретаем сезонные абонементы с тех пор, как…

Я не слушаю остальную часть фразы и ускользаю, чтобы позволить поклонникам восхищаться нашей звездой.

Проходя мимо, я здороваюсь с несколькими коллегами и игроками. Избегаю доктора Фредрика как чумы, потому что на его лице самая льстивая улыбка, а сам он безостановочно подлизывается, в основном к Артуру Ремингтону. На его месте я бы обратила внимание на Риз. В конце концов, в следующем году она станет его начальником. Но, с другой стороны, идея, что доктор Фредрик будет подлизываться к женщине, даже если она является его непосредственным начальником, кажется чем-то нереальным.

С пустым стаканом я подхожу к бару и забираюсь на табурет.

– Водку с содовой, пожалуйста.

Дав бармену чаевые, я кладу руки на колени и жду свой коктейль.

– Напитки за мой счет. – Незнакомый мужчина подходит к барной стойке, но не садится на табурет, а встает между соседним сиденьем и мною. Лет тридцати. Симпатичный.

– Здесь все бесплатно, – напоминаю.

На его губах медленно расплывается улыбка.

– Что ж, тогда мне, похоже, придется пригласить тебя куда-нибудь после этого и угостить чем-то сто́ящим.

Я смеюсь:

– Неплохо.

– Винсент. – Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее в знак приветствия.

– Кеннеди.

– Любишь бейсбол, Кеннеди?

– Вроде того.

Он придвигается чуть ближе. Если честно, даже слишком. Но разве я не над этим работаю? Не над готовностью к физическому контакту? Если бы ко мне пристали в настоящем баре, там было бы полно народу. Это нормально. Я в