Обманный бросок - Лиз Томфорд

Толпа смеется.

– Сотрудникам команды, без которых мы не смогли бы играть в бейсбол, и моей семье, которая является центром моего мира. – Его внимание переключается на Миллер. – Три тысячи страйк-аутов – это рубеж, которого я никогда не мечтал достичь. Несколько легендарных игроков сделали это до меня, и я бы не осмелился поставить себя рядом с ними. Но эти игроки помогли мне оказаться здесь сегодня вечером, поэтому я хочу сказать огромное спасибо девятнадцати парням, которые выбили три тысячи страйк-аутов до меня. – Он переходит к следующей шпаргалке. – Некоторые из вас – игроки, которых я боготворил с детства, и я точно знаю, что меня бы здесь не было, если бы вы не подарили мне мечту играть.

Кай глубоко вздыхает.

– Моему сыну, – он с улыбкой смотрит на Макса, – который вот-вот заснет на плече у Монти, потому что ему давно пора спать. Ты, безусловно, лучшее, что когда-либо случалось со мной. Когда-то я думал, что цель моей жизни – играть, возможно, побить несколько рекордов, и надеялся, что смогу заниматься этим достаточно долго, чтобы я насытился, но я еще никогда так не ошибался. Ты – все, что мне нужно, хотя я об этом и не подозревал, и ты приносишь радость и смысл в мою жизнь каждый божий день.

Краем глаза я замечаю, как Миллер вытирает слезы.

– Я не мог бы придумать лучшей компании для воспитания моего сына. – Кай кивает, оглядывая наших товарищей по команде. – У меня не хватит слов, чтобы поблагодарить всех «Воинов» за то, что они помогли мне пережить первый год Макса. Когда я не понимал, что, черт возьми, делаю, вы были рядом, предлагали посидеть с ребенком и приносили мне продукты. Коди даже научился менять подгузники, и я не уверен, что он когда-нибудь до конца простит меня за это.

Все снова смеются.

– Но самым главным человеком, который помог мне в тот год, был наш тренер. – Брат указывает на Монти. – До того, как перейти в Чикаго, я привык играть под руководством полевых менеджеров или тренеров, которые просто выполняли свою работу. Не беспокоились и не заботились об игроках, если дело не касалось игры. Но этот парень, – Кай кашляет, и я понимаю, что он пытается сдержать эмоции, – этот парень – не только мой тренер, но и собеседник, он как отец для нас с братом, а самое главное – он мой друг. Я не знаю никого лучше Эммета Монтгомери и всегда буду благодарен «Воинам» за то, что они взяли в команду моего брата, потому что именно по этой причине я здесь. Именно здесь мне довелось встретиться с Эмметом и с его дочерью. И, к счастью для Монти, теперь он со мной навсегда: не только как тренер, но и – в будущем – как тесть.

Монти кивает, усмехаясь, и укачивает Макса, но все замечают слезы на его глазах.

– Миллер. – На лице Кая появляется улыбка, когда он смотрит на нее. – Черт возьми, я люблю эту сумасшедшую женщину! – В толпе раздается негромкий смех. – Ты – второе величайшее событие, которое случилось со мной. Знаю, ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю это, потому что чувствуешь то же самое. – Миллер быстро кивает в знак согласия, поднимая на него глаза. – Кто бы мог подумать, что всего одна поездка в лифте приведет нас туда, где мы находимся сегодня? – Он усмехается, вспоминая об этом. – Спасибо, что любишь меня! Спасибо, что любишь Макса. Спасибо, что вернулась домой, когда была готова. Спасибо тебе за то, что заставляешь меня смеяться, когда я забываю об этом. И спасибо за то, что поддерживаешь мои мечты, следуя за своими. Ты – абсолютный свет моей жизни, и я не могу поверить, что проведу с тобой остаток своих дней.

Миллер вытирает щеки, как и ее отец. Как и половина зрителей, когда говорит мой брат. Но я сдерживаюсь. Колени подкашиваются, в горле стоит ком. Я не хочу, чтобы команда видела меня таким. Они никогда не видели меня таким. Я веселый. Глупый. Тот, кого ничто не может вывести из равновесия. Но я не знаю, как, черт возьми, сдержаться, когда я в курсе, что будет дальше.

– Учитывая вышесказанное… – продолжает Кай. – У нас с Миллер есть несколько новых мечтаний, к которым мы с нетерпением стремимся. За эти годы я несколько раз поднимал вопрос о выходе на пенсию, но в основном это было связано с желанием освободить время, чтобы заниматься своими обязанностями. Я чувствовал себя увязшим в рутине и думал, что не способен все совмещать.

Кай замолкает, глядя прямо на меня. Мы говорили об этом совсем недавно. Я знал, что скоро он объявит о своем решении, но от этого мне не легче.

– Я официально объявляю о своем уходе из профессионального бейсбола. – По толпе проносится ропот, но Кай продолжает: – Но я хочу, чтобы вы знали: это не потому, что я чувствую себя загнанным в угол или пытаюсь выкроить достаточно времени, чтобы позаботиться об остальных. Я с огромной радостью оставляю карьеру, которую так люблю, чтобы заняться тем, что мне нравится еще больше, – чтобы быть рядом со своей семьей. Я с нетерпением жду возможности поддержать мою будущую жену в ее работе и подарить Максу братьев и сестер.

Кай смеется, хоть и немного сдавленно, и напряжение в толпе спадает.

– Для меня большая честь, что я оставляю бейсбол и становлюсь настоящим мужем и отцом. Бейсбол – самая любимая работа, которая у меня когда-либо была.

Зрители аплодируют ему, но я не могу. Я рад за Кая. Рад за Макса и Миллер. Но я играю в бейсбол со своим братом уже почти тридцать лет, и не знаю, как продолжать без него.

Он поднимает руку, чтобы успокоить собравшихся.

– Есть еще один человек, к которому я должен обратиться.

Он переключает внимание на меня, но тут же отводит взгляд, чтобы собраться с силами, вцепившись в трибуну обеими руками и опустив голову. Когда Кай снова поднимает глаза, становится ясно, что несколько слезинок катятся по его щекам.

– Есть одна-единственная причина, по которой я всю свою жизнь люблю эту игру. Это не победа, не страйк-ауты, не болельщики и не слава. Я полюбил бейсбол благодаря своему брату. Исайе было четыре года, а мне – шесть, когда мы впервые присоединились к одной команде ти-болла [29]. Формально он был еще слишком маленьким, но я сказал маме, что не буду играть, если брата не будет рядом. И