Обманный бросок - Лиз Томфорд

Прикусив губу, я киваю в знак согласия, ощущая острое жжение в носу и резь в глазах. Я не хочу показывать свои эмоции всем этим людям. Хочу спрятаться в туалете, остаться со своими слезами один на один.

Но когда Кеннеди берет меня за руку и ободряюще сжимает ладонь, я больше не могу сдерживаться.

Я быстро оцениваю обстановку: владельцы команды за нами не наблюдают, на меня смотрит только она. Кеннеди рядом со мной. И когда по щеке скатывается первая слеза, я крепче сжимаю ее руку.

– Ненавижу тебя за это, – одними губами говорю я своему брату, стоящему на сцене.

Кай смеется, но слезы продолжают течь по его щекам, потому что он никогда не боялся признаться, что ему грустно или тяжело.

– Как бы я ни любил бейсбол, больше всего я буду скучать по тебе. Мне нравится играть с тобой на одном поле. Путешествовать с тобой. Проводить вместе каждый божий день. Как же мне повезло, что у меня есть лучший друг и брат одновременно! Есть вещи, которые никто, кроме нас, не поймет. То, что мы пережили. Люди, которых мы потеряли… И все это время нашей целью было находиться здесь, в этой лиге, вместе. Что ж, мы сделали это, младший брат: ты и я. И ты был прав. Приятно, когда все заканчивается вот так.

Сдавленные рыдания сотрясают мою грудь, но я сдерживаю их. Однако это никак не помогает унять слезы, текущие по моим щекам. Даже не хочу знать, что подумают товарищи по команде, увидев меня в таком состоянии.

Но это беспокойство улетучивается, когда краем глаза я замечаю, как Кеннеди проводит ладонью по лицу, все еще держа меня другой рукой.

Моя уравновешенная девочка никогда не плачет. Однажды, в день нашего знакомства, она чуть не разрыдалась, но с тех пор – ни разу. А теперь она плачет из-за меня.

– Ты в порядке? – шепчу я.

Кеннеди бросает на меня взгляд, говорящий, что она расстроена из-за меня, и подносит мою руку к губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони, прежде чем положить ее себе на колени и накрыть другой рукой.

Я рад, что Кенни не спросила, в порядке ли я, потому что единственный возможный ответ – это «нет». Я совершенно не в порядке.

Мой брат покидает команду в следующем сезоне, и она – тоже.

– Итак, я хотел сказать вам все это сейчас, – продолжает Кай, – прежде чем публично заявлю о своем решении завтра. Это мой последний сезон, и я собираюсь наслаждаться каждой оставшейся минутой. Спасибо вам!

22

Кеннеди

С коктейлем в руке я наблюдаю за Исайей и Миллер на танцполе. Кай был так занят после своего выступления, общаясь с товарищами и персоналом, что Исайя решил пригласить Миллер на танец.

Они легко сдружились. Полагаю, потому что чем-то похожи. Свободные духом, относительно покладистые, знают, как стать душой компании, если это необходимо. Очевидно, как сильно они заботятся друг о друге, и их связь крепнет благодаря тому, что каждый из них заботится о Кае.

Герой дня благодарит очередного обладателя абонемента на весь сезон, поворачивается к танцполу и видит своих брата и невесту. Он улыбается, а затем обращает внимание на меня.

– Отлично выглядишь, Кен, – говорит Кай, пересекая танцпол и чокаясь своей стеклянной бутылкой с моим бокалом.

– На пенсию, да?

– Пора. В следующем году мне исполнится тридцать четыре. Я не хочу стать одним из тех парней, которые пытаются играть дольше, чем позволяет рука. Хочу иметь возможность заниматься детьми, и, честно говоря, всякий раз, когда я на поле, хочу оказаться дома. Это кажется правильным.

– Не нужно ничего объяснять. Я думаю, тебе повезло: рядом есть дорогие тебе люди, и ты хочешь быть с ними. Каждая женщина мечтает, чтобы о ней говорили так, как ты говоришь о Миллер. По крайней мере, это мое мнение.

Я чувствую, что он искоса наблюдает за мной.

Я позволяю намеку повиснуть в воздухе, но не соглашаюсь. Ни на словах, ни про себя.

– Что ты имел в виду? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему. – В своей речи, когда обращался к Исайе. Что ты имел в виду, сказав, что он был прав? Что было приятно закончить все таким образом?

Кай тихо посмеивается.

– Много лет назад мы часто говорили о том, как однажды выйдем на пенсию. Я был в ужасе от этой идеи, потому что бейсбол – это вся моя жизнь. Все, чего я когда-либо хотел и ради чего трудился. Но Исайя сказал, что с нетерпением ждет этого момента. «Представь, что, когда все это закончится, – говорил он, – ты встретишь свою любовь, и она будет дома ждать тебя с работы, и вы будете вместе всю жизнь. Подумай, как это здорово». – Кай улыбается, наблюдая за Миллер на танцполе. – Он был прав. Это действительно чертовски здорово.

Я в замешательстве прищуриваюсь.

– Ты не всегда знал, что хочешь такой жизни?

– Конечно, нет! В те дни я вообще о таком не думал. После того, как Исайя попал в лигу, я хотел только веселиться и ни о чем не беспокоиться. Я пытался наверстать прошлое – те годы, когда мне не довелось побыть ребенком. И совсем не задумывался о будущем, в отличие от Исайи. А он мечтал об этом…

Я резко вскидываю голову:

– И о чем конкретно он мечтал?

– О семье. О том, чтобы найти своего человека. Обо всей этой бытовухе, которой я как раз собираюсь заниматься.

– Исайя Родез? – Я недоверчиво смеюсь. – Когда-то он этого хотел?

– И все еще хочет. – Кай произносит эти слова так, словно это очевидно для всех.

Но Исайя – плейбой. Конечно, я видела его серьезным и ранимым, но это совсем не значит, что однажды он остановится на одной женщине. Да, со мной Исайя был терпеливым и понимающим, но что с этого?

Кажется, что все мои убеждения вот-вот рухнут, если Исайя Родез действительно хочет остепениться.

Кай поворачивается ко мне.

– Возможно, ты этого не знаешь, но Исайя – парень, который ценит отношения. Все его отношения были серьезными. Он преданный и верный. Я ни разу не заметил, чтобы он смотрел налево. Эти же качества делают его хорошим другом. И да, ему всегда нравилась стабильность в отношениях. Ну, до поры.

Мое внимание переключается с Кая на его брата на танцполе. Миллер что-то говорит Исайе, и он смеется, а родинка возле правого глаза исчезает из-за улыбки.

Я