Красный зайчик - Девин Риверс

найду тебя! — орал я, пока ярость поглощала меня, и я бился в путах, бессвязно крича, глядя, как мой брат скрывается из виду, злясь на себя за то, как сильно я его подвел.

Я прислонился спиной к стене и закрыл глаза, видя этот момент так ясно, словно это случилось вчера.

— Нас с Купером спасли, но они не знали, где Трэв и остальные. Мы с Купом перевернули все вверх дном, пытаясь найти его. Неофициально. В то время я был практически невменяемым. Когда я наконец нашел его... он был мертв. Я слетел с катушек. Мы с Купом убили кучу людей, а потом я попытался покончить с собой.

Раздался выстрел, тело упало, но я не почувствовал от этого никакого удовлетворения. Я был в оцепенении и весь в крови. Я опустился на колени в грязь, глядя на тело, которое мы с Купером только что пытали. Мы нашли каждого из этих ублюдков и отомстили. Он был последним. Всё было кончено. Дождь смывал кровь мне в глаза, но я даже не пытался вытереть её. Это не имело значения. Ничто из этого не имело значения. Всё было кончено, и с меня хватит. Я покачнулся, сел на пятки, а затем медленно поднял пистолет к собственному виску.

Мой палец напрягся на курке, но прежде чем раздался выстрел, что-то врезалось в меня. Чья-то рука обвилась вокруг моей груди и притянула меня к себе. Вторая рука опустила пистолет вниз. Я попытался вырваться, чувствуя, как боль начинает пробиваться сквозь оцепенение, когда реальность нахлынула на меня. Я задыхался, слезы текли по моему лицу. Мне нужно было умереть.

— Я подвел его. — Мой голос сорвался, и меня начало трясти. Рука сжала меня крепче.

— Нет, не подвел, — прокричал Купер мне на ухо, перекрывая шум дождя. Он забрал у меня пистолет и убрал его, а затем обхватил меня второй рукой. — Мы убили этих ублюдков.

Но ничто из этого не вернуло Трэва. Я думал, что мне станет легче, но этого не произошло.

— Убей меня, Куп, — сказал я срывающимся голосом. Я сопротивлялся в его объятиях, но он держал крепко.

— Прекращай, Вульф, — потребовал он. — Если потом ты всё ещё захочешь умереть... когда мы вернемся домой, я сам дам тебе пистолет. Но не здесь. Не так. Не умирай здесь вместе с этими ублюдками.

Я открыл глаза и посмотрел на нее, увидев тот же затравленный взгляд в ее глазах.

— Мне так жаль, — выдохнула она.

— Вот почему я был в наручниках, — добавил я. — Меня обвиняют в военных преступлениях.

27

КЭЙЛИН

Я сидела, ошеломленная рассказом Грэма. Я догадывалась о его тенях, но не ожидала такого.

— Так что я лучше многих знаю, через что ты проходишь, — сказал он, проведя рукой по волосам. Это было еще мягко сказано.

— Спасибо, что поделился этим, — сказала я, едва находя в себе силы произнести эти слова. Стало легче от мысли, что я не одна. Мы молчали, потерянные в наших собственных темных тенях, слушая, как дождь стучит по крыше. Я посмотрела на него; он выглядел таким потерянным и одиноким, что я проползла пару метров, разделявших нас, и прислонилась к стене рядом с ним. Наши плечи соприкоснулись, и я взяла его руку в свою.

— Я подумал, ты должна знать, что ты не одна, — тихо сказал он, поглаживая мою кожу большим пальцем. Я сжала его руку, слишком сдавленная эмоциями, чтобы что-то ответить. Какое-то время мы сидели так, и я положила голову ему на плечо.

— Кажется, это первое личное, что ты мне сказал, — произнесла я наконец. Я услышала его бархатистый смешок.

— Что ж, теперь ты не сможешь сказать, что я никогда ничего о себе не рассказывал.

— Я была бы счастлива просто узнать твою любимую еду, — поддразнила я, подняв голову, чтобы улыбнуться ему.

— О боже, нет, это уже слишком личное, — отшутился он.

Его глаза немного посветлели, когда он посмотрел на меня. Он поднял руку, и на этот раз я не вздрогнула, когда он заправил прядь волос мне за ухо; от его прикосновения у меня вырвался вздох, полный тоски. Я подалась к нему, и он мягко притянул мое лицо к своему и поцеловал меня. Я все еще нервничала, и мне потребовалась минута, чтобы расслабиться, но чем дольше мы целовались, тем сильнее я его хотела.

Я провела рукой по его груди и неуверенно забралась к нему на колени, осторожно перекинув ногу, чтобы не потревожить бедро. Его руки легчайшим перышком скользнули вверх по моей спине и зарылись в волосы. Я целовала его снова и снова, пока не раскраснелась и не начала задыхаться. Я чувствовала его член сквозь штаны. От этого ощущения живот скрутило, а сердце бешено заколотилось в груди, но я заставила себя сделать глубокий вдох.

— Когда скажешь «хватит» — мы остановимся, — мягко сказал он.

Я кивнула и прикусила губу. Я хотела его. Безумно. Но я так боялась, что у меня начнется флешбэк или паническая атака.

— Я... я хочу тебя, — сказала я. Я залилась краской от этого признания, и он улыбнулся, продолжая поглаживать меня по спине.

— Тогда я твой, принцесса, — хрипло произнес он.

Я потерлась о него бедрами, наслаждаясь тем, как потемнели его глаза. Мои руки скользнули вниз по его груди, задирая рубашку. Он подался вперед ровно настолько, чтобы я смогла снять ее, а затем мои руки коснулись его голой кожи, пока я с восхищением его разглядывала. Он потерял часть мышечной массы с тех пор, как я увидела его впервые, но всё ещё был в невероятной форме. Я нахмурилась, глядя на свежую огнестрельную рану у него на боку. Мои пальцы задели кожу рядом с ней, и его мышцы пресса напряглись. Затем я заметила и другие его шрамы. Я дотронулась до одного из них, легко проведя пальцем по следу, пересекавшему его грудь. Его мышцы дрогнули под моей рукой, и я нашла еще один шрам на его ключице — жуткий, рваный, который так и не разгладился за всё это время. Когда мой палец очертил его, он вздрогнул.

— Мы все ломаемся, не так ли? — Я посмотрела на него, скорее утверждая, чем спрашивая. Он взял мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. Я увидела, что его пальцы тоже были в шрамах. Он носил свое прошлое на теле так же, как теперь буду носить и я. Я заглянула в его глаза — в них скрывались тени похоти