Зарождение - Бьянка Скардони

Его глаза были полны растерянности и печали. — И ударила меня по лицу.

Он поднёс бутылку к губам и сделал ещё один глоток.

Она реально согласна сделать тест на отцовство?

Новая волна паники захлестнула меня. С чего бы ей на это соглашаться, если тест явно покажет, что Трейс не является отцом ребёнка? Она либо знает что-то, чего не знаем мы, либо совсем потеряла связь с реальностью.

А что, если у ребёнка действительно есть ДНК Трейса, раз Люцифер использовал его тело в качестве сосуда?

Нет, что за бред.

Всем уже очевидно, что Никки носит под сердцем дитя Люцифера, а не Трейса. Поэтому Всадники здесь. К тому же мы все знаем, как демоны размножаются, и этот случай — не исключение, так что если она не собирается подделать результаты теста, нам не о чем переживать.

С другой стороны, с неё станется пойти на подлог. Она была такой ещё до того, как начала вынашивать Сына Погибели, влияние которого могло бы сказаться и на святой женщине.

— Чёрт, — прошипел Трейс, выдёргивая меня из потока размышлений. Он выглядел сломленным и сокрушённым. Моё сердце сжималось при виде него.

Мне хотелось утешить его, обнять, поэтому я села на диван рядом с ним, но он тут же вскочил на ноги, словно ему было невыносимо моё присутствие.

Сердце дало трещину. Трейс подошёл к окну и упёрся предплечьем в раму. Сделав ещё один большой глоток из бутылки, он уставился на пустую улицу с таким видом, будто держал весь груз этого мира на своих плечах. В каком-то смысле так и есть.

— Иди спать, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Мне нужно подумать в одиночестве.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии.

Он безрадостно хмыкнул и покачал головой.

— Это не твоя проблема, Джемма.

— И не твоя тоже. Она лжёт, — выпалила я и резко закрыла рот, не зная, чем буду подкреплять столь смелое обвинение. — Ну, наверняка ведь.

Трейс не дрогнул.

— Я видел её. Она действительно беременна, — уверенно ответил он.

Как бы я ни переживала, что не могу раскрыть ему всех карт, молчать я тоже не собиралась. Только не в таком деле. Она пудрит ему мозги, играет на его чувствах, причиняет ему боль. Я не могу допустить, чтобы ей сошло это с рук.

— Ладно, допустим, но почему сразу от тебя? Это невозможно, — сказала я, подходя ближе, словно не могла выдержать дистанцию. — Но по времени что-то не сходится. Если виден живот, значит, срок большой, — отметила я, решив, что это достаточно безопасный факт. — А тогда…

Его стеклянные сапфировые глаза в отражении встретились с моими.

— Мы с тобой были вместе. Ты не мог мне изменить.

Он внимательно смотрел на меня, словно пытался по глазам считать наше прошлое, увидеть, что было между нами. Моё сердце ныло от осознания, что всё хорошее было стёрто из его памяти наряду с плохим.

— Она использует твою потерю памяти против тебя.

Трейс долго ничего не отвечал. Я уже в сотый раз за день пожалела, что не умею читать его мысли, как это делает он. Он как будто всегда знает, о чём я думаю.

Он прислонился спиной к стене и посмотрел мне в глаза.

— А если это всё же мой ребёнок? — тихо спросил он.

— Не твой, — настаивала я с непоколебимой уверенностью, которой не должно вообще-то у меня быть в вопросе, о котором я как бы ничего не знаю.

— Но если всё же да? Что тогда будет с нами? — спросил он, на его лице не было ни единой эмоции. Будь он открытой книгой, в ней всё было бы на непонятном языке.

— Это ничего не изменит, — честно ответила я на его гипотетический вопрос. Правда в том, что я никому больше не позволю встать между мной и Трейсом. Только не теперь. И уж точно не Никки. — Если, конечно, ты сам не захочешь.

— То есть ты предлагаешь мне просто испортить твою жизнь? — мрачно продолжил он. — Втянуть тебя в свои проблемы?

Я сократила расстояние между нами.

— Ты не можешь испортить мою жизнь, Трейс. Ты только делаешь её лучше.

Его взгляд на мгновение смягчился, но затем вновь стал непроницаемым.

— Ага, ну, ещё не вечер, — сказал он и попытался снова сделать глоток, но я перехватила его руку с бутылкой и медленно заставила опустить.

— Не делай этого.

Он посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— Не делать чего?

— Не отталкивай меня.

Ещё один мрачный смешок раздался из его груди.

— Ты должна бежать от меня сверкая пятками.

— Я никуда не уйду.

— Да? И почему же? — спросил он, нависая надо мной.

— Потому что я…

Прижимаясь к нему, я прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего… не озвучить слов, которые могут разрушить всё между нами. Потому что как только я их произнесу, как только произнесу это вслух, пути назад уже не будет.

— Потому что ты что? — подталкивал он, наклоняя голову ко мне.

Его горящий взгляд упал на мои губы. У меня внутри всё сжалось.

— Ты знаешь почему, — на выдохе прошептала я, приподнимаясь на носочках. Мои губы оказались в опасной близости от его губ.

Его челюсть напряглась. Он обхватил рукой меня за талию и прижал к своему телу. Его ладонь распласталась на моей спине. Его глаза ловили мой взгляд, словно могли прочитать в нём разгадки всех тайн мира.

Моё тело откликалось — на каждый его взгляд, на каждое мягкое прикосновение — гудением и дрожью. Я обхватила руками его шею и жадно поддалась желанию быть ближе к нему.

Он тихо чертыхнулся, и в следующий миг его губы накрыли мои.

Бутылка выпала из его руки, звякнув о паркет. Обе ладони легли на мои ягодицы. Трейс ловко приподнял меня, прижал спиной к стене и углубил поцелуй. Меня охватило желание, стоило только его языку проникнуть в мой рот. Трейс застонал, я буквально физически ощущала его жар и сексуальный голод, смешивающиеся с моими настолько тесно, что уже и не различить, где чьё.

Было нечто свирепое в его поцелуе, в его прикосновениях. Он отстранился всего на мгновение, чтобы задрать мою майку. Его движения были требовательными, страстными, безудержными, и каждый дюйм меня откликался в равной степени.

Трейс отпустил меня, позволяя коснуться ногами пола. Но не успела я запротестовать, как он сдёрнул с меня штаны вместе с бельём и вновь заключил в свои объятья. Жёсткая ткань его джинсов тёрлась о мою кожу. Он ухватился за свою футболку со