Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

Я буду жить, хотя бы ради того, чтобы насолить Серрам. Буду жить счастливо, используя все, что получила от Кассиуса. Чтоб его в посмертии бесы раздирали! Так что сжать зубы и добиться в этой жизни всего, что было в прошлой. Семью этим не вернуть, но мой успех тоже может быть местью Серрам. Для этого я должна стать Аней Берестеневой. Жить как она, поступать как она, принять все ее привычки и знакомства как свои. Но не позволить ее личности слиться с моей.

Эти мысли позволяли не сойти с ума, не свалиться в пучину отчаянья после смерти всех моих близких и, чего уж говорить, гибели моего мира. Получалось это плохо, временами хотелось упасть на пол и завыть, как распоследняя деревенщина. Мама, папа, оба брата, старший и младший, и дед — никого из них больше не было. Не осталось ни одного близкого человека, рядом с которым я бы могла расслабиться.

Меня учили в любой ситуации держать лицо, но Аню — нет. Значит ли это, что я могу себе такое позволить? Нет. Я должна быть сильной. Это я и твердила раз за разом, уходя в медитацию. Я не имею права ни на слезы, ни на слабость.

Стиральная машина пикнула, сообщая об окончании стирки и выводя меня из очередного круга медитации. Я пошла развесить вещи на растянутых в ванной веревках, а заодно глянула на себя в зеркало. Как и думала, перелом уже зажил, но грязь никуда не делась, поэтому я сходила за сменной одеждой и залезла под душ. Отмывшись, принялась чередовать обжигающе горячую и ледяную воду. Это мне всегда хорошо помогало поставить мозги на место. Сейчас же они упорно не хотели вставать. В голове была полнейшая мешанина из мыслей моих и прошлой владелицы этого тела. К этой мешанине добавлялись еще знания Кассиуса Серра, но без личностной составляющей, просто информация.

Придирчиво осмотрела себя в зеркале, ища следы побоев и сравнивая со всплывающими воспоминаниями. Лицо чужое, но хоть не страшное. Анну портило постоянное выражение затравленности, у меня этого не будет. Я — Альт, мы никогда не сдаемся. Данные были неплохими: густые светлые волосы с золотистым отливом, серо-зеленые глаза, изящный курносый носик. Осталось к этому добавить побольше капель, чтобы хватило на все мои нужды — и можно идти завоевывать этот мир, используя жестокие уроки, преподанные мне Кассиусом Серром. Стоило о нем вспомнить, как из глубин души всплыла обжигающая ненависть, напрочь затмевающая сознание. Пришлось опять уйти в короткую медитацию.

Она помогла не только с теми стихиями, что я использовала для исцеления, она подтянула все, и сейчас я могла использовать: четыре капли Ignis, две Umbra, пять Terra, десять Aer и восемь Aqua. Жалкие крохи, но уже годные для привычных бытовых заклинаний. Треугольник Ignis и квадрат Aer — фигура казалась непривычно крошечной, но несколько повторений — и распушившиеся высохшие волосы уже казались ухоженными и блестящими.

Резкий звук заставил вздрогнуть, и я не сразу сообразила, что это звонит телефон — непривычное мне прежней техническое устройство. Я немного помедлила, прежде чем взять его в руки и ответить… маме.

— Слушаю, мам.

— Аня, что случилось? — в истерике прокричала в телефон она.

— Ничего не случилось. Все в порядке. Я вернулась из гимназии. Собираюсь делать уроки.

— Мне позвонила эта тварь Лидка и сказала, что я тебя не узнаю, что они тебя изуродовали, — провыла в трубку мама.

Я вовремя вспомнила о такой замечательной функции, как видеозвонок, и переключилась на него. Было странно ощущать себя сразу двумя людьми. Боюсь, я подтормаживала, пытаясь совместить сразу все.

— Она врет. Смотри: со мной все в порядке. Ей хочется, чтобы я с ней рядом не училась, но мы на ее желания наплюем.

— Она прислала видео, — уже не так уверенно сказала мама.

— Она хотела тебя напугать. Ты меня видишь — я похожа на избитую?

— С тобой что-то случилось, — все еще всхлипывая, сказала мама. — Ты какая-то не такая, как обычно. На самом деле все в порядке?

— Немного меня побили, — признала я. — И я задумалась над тем, чтобы пойти на какие-нибудь курсы самозащиты.

— Насколько немного? — всполошилась мама. — Беги ко мне на работу, проверим. Может, справку о побоях взять и… Нет, в полицию это не вариант, но твоему отцу покажу. Для тебя это все бесплатно, поэтому можно пройти полное обследование. По голове били?

— Да нет же, — соврала я. — Пару раз в спину толкнули, даже синяков нет. Хочешь, докажу?

— Может, и вправду тебя вернуть в старую гимназию, — вздохнула мама. — Эта мелкая сучка не успокоится.

Предлагала она это и раньше, показывая заботу о дочери, но я нынешняя не обольщалась: не заберет. Потому что она зависела от Белицкого и потому как мне казалось, что подсознательно хотела, чтобы дочери удалось то, чего не смогла она сама: найти покровителя среди золотой молодежи.

— А с чего ей успокаиваться. Ты любовница ее отца.

— Бывшая, — недовольно поправила мама.

И не так уж хорошо обеспеченная, как рассчитывала: на меня платили, но не слишком щедро, не хватало на беззаботную жизнь, о которой родительница мечтала, ложась под хозяина. Об этом она как-то проговорилась, будучи несколько нетрезвой. Но Белицкий ее попользовал — и отставил. Если бы не я, она так и жила бы на одну зарплату медсестры. Да, она работала в премиальной клинике, но все же не врачом.

— Завтра поговорим, — решила мама и отключилась.

Сегодня она дежурила в ночь, что, наверное, и к лучшему — у меня будет время окончательно вжиться в этот мир, хотя я и по телефону почувствовала себя проштрафившейся дочерью. Нет, прямо мама не сказала, но она время от времени вспоминала, что Белицкий со мной общался, и намекала, что я могла бы выцыганить у него дополнительное пособие. Хотя сама она могла бы получить высшее медицинское образование и не заглядываться на чужие кошельки. Но это я, разумеется, ей не скажу.

Вживаясь в новую жизнь и пытаясь себя занять хоть чем-то, не оставляющим времени на страдания, я даже сделала уроки. Медитации позволяли усваивать информацию во много раз быстрее, так что все укладывалось в голове после первого же прочтения. Письменные тоже много времени не заняли, я собрала рюкзак на завтра, а потом привычным жестом включила компьютер, только сейчас сообразив,