Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

красителем — моей кровью. Цедила аккуратно, чтобы ни единой капли не пролилось куда не надо, и всё же это было дико больно, сохранять лицо спокойным удавалось с трудом.

— Что ж, Элира, посторонние ушли и не увидят твоей слабости. От тебя требуется всего лишь пустить меня в свой разум, — вкрадчиво сказал Кассиус. — При послушании обещаю быструю и лёгкую смерть. При непослушании… Наши гвардейцы злы на тебя из-за гибели товарищей. Им и отдам.

Он усмехнулся. Я усмехнулась в ответ. Нет, тварь, облегчать ничего тебе не буду. К тому же я знаю, что окончание ритуала меня убьёт, а значит, грозиться Кассиус может сколько угодно, но сделать ничего не сможет.

— Что ж, так даже интереснее.

Он начал говорить речитативом ритуальную формулу, и по полу застелился дым. Мерзкий, едкий, он проникал в лёгкие и заставлял их сжиматься в спазмах. Но кашля не было, казалось, тело вообще потеряло способность к сопротивлению. Даже глаза теперь не закрывались. Тень, успевшая дорисовать последний символ, растворилась теперь уже насовсем. Прощай, милая, ты была хорошим помощником. Может, встретимся в другой жизни, если она вдруг случится. Я боялась, но не смерти, а того, что не смогу сопротивляться силе Кассиуса и он узнает то, чего я ни за что не должна была ему передавать.

Кассиус решил, что сломил моё сопротивление в достаточной степени, и грубо полез ко мне в голову, его рисунок создавал жёсткий канал между нами, который невозможно было разорвать. Без учёта моего рисунка уже совсем скоро все мои знания потекли бы прямиком в голову склонившегося ко мне мага, чей взгляд, казалось, через мои глаза проникал прямиком в мозг.

Вот только и мой взгляд зацепился за его, и не было силы, способной разбить это противостояние. Он давил, и я давила, и моё желание отомстить и уничтожить этого человека было сильнее. А ещё неожиданно сильной оказалась часть рисунка, выписанная моей кровью. Когда его знания потекли в меня, Кассиус понял, что что-то пошло не по плану, и заорал. В этом крике был животный страх и желание убежать, возможности чего он лишил себя сам. Ритуал убьёт нас обоих — именно такое изменение я внесла в рисунок.

Серр знал много, очень много. Но причиной был не его талант, а умение похищать чужие Капли и знания. Грязное умение, о котором никто не знал, но которое передал ритуал мне.

Перед смертью я ещё успела насладиться ужасом врага. Краткий миг, пока ещё существовала Элира Альт, я смотрела в мерзкие затухающие глаза и ликовала. Я оказалась сильнее и унесу своё знание с собой. Да, в символах, изображённых Кассиусом, было заложено возвращение души в тело, если последняя слишком погрузится в тело жертвы. Но жертва с палачом поменялись местами, и его душа улетела сразу. Я страстно пожелала, чтобы она развеялась, а не ушла на перерождение, после чего, услышав, как рассыпаются камни родного замка, умерла. Род Альтов перестал существовать.

Глава 2

Последним я ощутила привкус тлена на языке и леденящую пустоту распада. Очнувшись же — привкус крови во рту и пинки в спину. Пинки не профессиональные, но старательные, вымещающие на жертве ненависть. Ливия? Она бы пинками не ограничилась и сейчас шинковала бы меня на тысячу маленьких Элир. Я лежала, свернувшись в клубок и прикрывая руками голову. Странная поза для той, кто привыкла встречать врагов стоя. Не моя, чужая и унизительная.

— Чтоб ты сдохла, тварь, — раздался незнакомый, пропитанный ненавистью голос надо мной. Или знакомый?

Не открывая глаз, я пыталась сориентироваться. Странно, но тело казалось не моим: маленьким, тощим, слабым. Магия? В груди еле-еле тлели две капли Ignis и одна Umbra. Ритуал меня выжег? Это показалось даже ужасней нынешней расправы надо мной.

Я лежала не на мраморе пола главного зала, а на чём-то холодном, рыхлом и влажном. Снег? Какой снег летом? И запахи… Запахи были странно-непривычными. Но смертью не пахло, а пролитая кровь была только моей.

Что за дьявольское наваждение? Где я? Куда меня оттащила эта долбанутая Ливия? И главное, зачем?

В памяти всплыли расширенные от ужаса глаза врага, поток чужих знаний, плавящих мозг и причиняющих невыносимую боль, и финальная вспышка. Кассиус умер. И я умерла. Род Альтов перестал существовать.

Тогда что происходит сейчас?

— Хватит, Лидия! — раздался визгливый голос. — Ты её убьёшь! У неё вся башка в крови.

Лидия? Не Ливия, но такая же тварь. Вопросов было больше, чем ответов.

— Лид, прекращай, — хрипловатый подрагивающий юношеский голос. — Реально убьёшь. Ты ей по голове так зарядила, что она уже пару минут без сознания.

— Эта гнида живучая. Ещё разок приложу, чтобы на будущее запомнила. Хотя какое у неё будущее? Из канавы вылезла, в канаву уползёт.

В бок впился острый носок ботинка. Я не дёрнулась и даже не ойкнула.

— Лид, реально перестаралась, — уже со страхом сказала первая девица. — Она не сдохла? Если что, огребём как за благородную. Твой отец её признал.

— Лита, не трясись, — уже не так уверенно ответила Лидия. — На этих безродных тварях всё заживает как на собаках. И признал не полностью, в род не ввёл. Как признал, так и откажется.

— Может, скорую вызвать? — обеспокоенно сказал кто-то четвёртый.

— Вот ещё, переживать об этой твари. Даже сдохнет — мне ничего не будет. Отец любит сильных, сдохла — значит, тряпка.

— От убийства отец может не прикрыть.

Медленно открыла глаза. Сквозь слипшиеся от крови ресницы увидела четвёрку подростков семнадцати-восемнадцати лет: двух парней и двух девиц. Одеты они были непривычно, но явно принадлежали к обеспеченным семьям. Тем страннее было место, где мы находились: грязный заснеженный переулок. Высокие каменные дома за спинами моих палачей были незнакомой архитектуры. И язык… Я его понимала, но он не был одним из известных мне языков. И тем не менее он не просто был мне понятен, он был родным. Память тела?

Один из парней, пониже и коренастее, заметил мой взгляд.

— Очнулась, — обрадованно сказал он. — Всё, Лид, харе, пойдём отсюда.

Лидия наклонилась ко мне:

— Так, тварь, чтобы завтра же твоя шлюха-мать забрала документы из нашей гимназии. — Она наклонилась совсем низко, обдав меня запахом приторных духов, смешивающихся с химическим мятным ароматом изо рта, и взяла за подбородок, приподняв