Желанная рабыня - Ани Файер

в мое лицо. Не пойму, он вроде бы и злится, но глаза его улыбаются мне. — Я единственный из этих недостойных, кто еще не был с тобой, как положено настоящему мужу и истинному. Сегодняшняя ночь моя!

Слышу довольные смешки эльфа и дракона. Придурки! Нарываются ведь! Рокх грозно рычит, крепче сжимая меня в объятиях.

— Еще успеем, — киваю ему, улыбаясь. — Я очень хочу есть, и услышать, как все прошло.

— Там вода еще не остыла, — кивает гостеприимный дракон в сторону дверей ванной комнаты. — Приведите себя в порядок и спускайтесь в столовую, нужно многое обсудить, — говорит Энодиан, беря меня за руку прямо из лап Рокха, который недовольно скалится и рычит, но все же отпускает меня, понимая, что хозяин этого дома мне не навредит. — Только вот не пойму, как вы нашли нас и обошли мою защиту?

— Ее сущь призвала нас, — отвечает орк, скидывая с себя свою кровавую рубашку. — Мы чувствуем свою никху, это все наша связь. Перед ней не устоит ни одна магическая защита. Потому что настоящая истинность — и есть самая великая магия Древних.

Все мужчины кивают, будто понимая, о чем говорит Рокх.

— И что теперь будет? — спрашиваю у Энодиана, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз, оставив братьев умыться и переодеться.

— И что теперь будет? — спрашиваю у него, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз.

— Сейчас и попытаемся все обсудить, — улыбается мне дракон, заводя в большую залу, где уже накрыт стол с различными яствами.

Посреди светлой комнаты с огромными окнами стоит большой дубовый стол с шестью стульями. Хозяин дома садится во главе, я рядом с ним по правую руку. Он кому-то кивает за моей спиной и пальцами указывает, чтобы принесли еще два прибора. Пытаюсь повернуться и посмотреть, к кому он обращается, но он меня останавливает за руку, крепко сжав ее.

— Чтобы сейчас не произошло между нами, тебе не стоит принимать все близко к сердцу, — он хмурит брови, понимая, что будет нелегко в разговоре с орком и эльфом. — Ты — наша истинная, и мы попытаемся прийти к общему компромиссу.

— Хорошо, — киваю ему, соглашаясь.

Вообще не пойму, почему я все воспринимаю, как должное. Будто у меня и мнения нет своего, иду на поводу у троих высоченных и накачанных существ, что они скажут, то и делаю.

Тоненькая юная девушка с грузной тучной женщиной в незаметных серых одеяниях доносят тарелки и приборы еще на две персоны, даже не глядя ни на кого, будто нас тут и нет, а я, как дурочка улыбаюсь им всем, потому что мне неловко. Потому что мне еще ни разу не прислуживали в доме, так похожем на настоящий каменный замок. Только лишь молоденькая девчушка бросает на меня взгляд, кротко улыбнувшись, но затем смотрит на своего хозяина и резко опускает глаза, быстро удалившись.

— Ты еще научишься общаться с прислугой, — говорит мне Энодиан, накладывая еду в большую тарелку.

— Они все боятся тебя, — констатирую очевидное.

— Так и должно быть, — кивает он головой, — я их нанял, — произносит Дин, протягивая мне полную тарелку еды. Морщусь.

— Нанял — не значит, хозяин! И они все люди, — беру тарелку из его рук, ставя перед собой, и передаю ему свою пустую.

— Я дракон. Драконов все боятся, особенно люди, — смотрит он на меня, накладывая еду в новую тарелку. — Абсолютно все, кроме тебя! — улыбается он мне.

— Я тоже тебя боялась, — киваю соглашаясь. — В лесу ты меня напугал до усрачки! Ой, прости… — затыкаю себе рот ладошкой. Я же теперь благородная дама, и мне теперь нельзя так смачно выражаться, особенно если буду женой второго наследника в очереди на престол драконьих земель, или как там правильно звучат его регалии.

А дракон лишь снисходительно улыбается.

— Это ты прости, что напугал тебя. Там в лесу, когда я поймал тебя, когда ты была в моих руках, я не мог контролировать себя. Я старался, правда, но это было выше меня. Твое тело и твой запах свели меня с ума!

— Ну, конечно, — хмыкаю ему.

— Клянусь, что так и было, Анна! — дракон откусывает хлеб и кивает мне на тарелку, намекая, чтобы я ела. — Я понял тебя по поводу прислуги. Ты не должна переживать за них, их труд оплачивается. Они ни в чем не нуждаются. Но это тысячелетний уклад каждого здесь живущего, и с этим ты ничего не сделаешь.

— Это рабство! — возмущаюсь я. — И с этим нужно бороться! Так не должно быть в цивилизованном мире.

На что дракон только громко вздыхает. Спорить или что-то объяснять мне сейчас просто бесполезно. Это неправильно, и все тут!

А я молчу, глядя на жующего хлеб дракона, и терпеливо жду остальных. Если мы сидим за столом, если теперь считаемся одной семьей, то и приступать к долгожданной трапезе тоже должны вместе.

Будто поняв меня без слов, злобно зыркнув на дверь, Энодиан опускает свою вилку на стол и быстро пережёвывает то, что успел запихнуть себе в рот.

— Расскажешь мне, почему вы участвуете в аукционах этого тролля? — спрашиваю у дракона, пока мы ждем братьев. А что? Теперь я снова настроена на разговор. Нужно же как-то скоротать время ожидания. — И почему вам так тяжело найти своих истинных? Ты говорил, что их не было уже очень долго.

Дракон смотрит на меня, будто пытается оправдать свои действия и действия других своих соплеменников в участии этого безобразия.

— Все началось еще задолго до моего рождения, и даже рождения моего деда, — вздыхает он. — Была война. Великая война, бессмысленная. Впрочем, как и все войны до и после. Кроме жажды власти, зависти и злобы повода в ней нет. Она длилась ровно год. Год, который перевернул жизни всех существ нашего мира. После Великой войны между Древними и всеми существами, что ополчились на них, связи истинности стали разрушаться, абсолютно у всех. Не сразу, конечно, это длилось сотни лет по всему миру. Девочек с каждым годом рождалось все меньше. Война забрала не только мужей, сыновей и братьев. Великие из родов стали опустошать деревни в поисках красивых девушек и забирали их себе, создавая гаремы. Но не все