Избранница Ледяного принца - Lita Wolf

дала я себе команду. Хорошего понемножку. К полному растапливанию сердца я сейчас не готова.

Пересиливая себя, отстранилась. Аккуратно и нежно, без всяких протестующих мычаний.

Взгляд Аленарта был одновременно счастливым и расстроенным. Счастливым — потому что он дорвался-таки до лакомства (извините, но я нескромно считаю, что для него мои губы тоже весьма недурны на вкус), а расстроенным — потому что всё так быстро закончилось.

Однако читалось в его глазах и понимание — вот сие меня радовало больше всего.

— Ты потрясающая! — прошептал Аленарт, глядя в глаза настолько проникновенно, что у меня традиционно стали подкашиваться ноги. Они и так плохо держали, а сейчас вообще грозили отказать.

— А у меня даже аппетит разыгрался, — заметила я, намекая, что пора отправляться домой обедать.

Но этот наглый рецидивист, естественно, всё не так понял и снова потянулся к моим губам.

— Аппетит к еде, — подчеркнула я, предупреждающе выставив вперёд указательный палец.

Красивые губы наткнулись на преграду и бесцеремонно её поцеловали.

Прикосновение подарило очередную гамму неизведанных ощущений. А ведь это только палец! Что же будет, если он губами двинется по руке дальше?!

От этих мыслей по всему телу заструились мурашки.

Демоны, о чём я думаю!

Ой, мы же Барсика за поездку не поблагодарили!

А зверь, кстати, стоял рядом и всем своим видом намекал, что, да, забыли его похвалить.

Погрузила обе руки в шерсть за ушами и стала активно почёсывать нашу «лошадку». Принц подключился к почесушкам, но по его лицу было видно, что мечтает он о ласках совсем иного рода.

Ублажив Барсика, мы отправились домой.

Всю дорогу я волей-неволей вспоминала наш поцелуй. И пока свежи воспоминания, решила перенести их на бумагу. Вдруг мои герои тоже когда-нибудь поцелуются — а у меня уже будет готовый материал.

Поэтому сразу после обеда я уселась за свой рабочий стол и принялась писать пикантную сцену. Аленарт в это время корпел над картой мира.

Под воздействием пережитых эмоций мне удалось настолько точно и ярко показать поцелуй, что я чуть не растеклась лужицей, пока его описывала. Потом дважды перечитала эпизод и оба раза погружалась в него так, словно всё это происходило наяву.

Отложив перо, почувствовала, как сильно бьётся сердце.

Так, ну всё, спокойствие! Сцена закончена.

Кстати, надо почитать принцу то, что я вчера сочинила. Вот схожу сейчас в уборную и познакомлю его со своими первыми писательскими шагами. Интересно, как он отреагирует? Понравится ему или нет? Всё-таки первый опыт, очень волнительно.

Поднявшись из-за стола, вышла из кабинета.

А вернувшись, замерла в дверях — этот нахал стоял над моим столом и читал то, что я только что написала! Жадно читал!

Да кто ему разрешал!

На глазах навернулись слёзы.

— Тебе кто-то позволял это делать?! — возмущённо воскликнула я.

Принц вздрогнул и повернул голову — видимо, так зачитался, что не замечал ничего вокруг.

— Прости, — он сделал виноватое лицо. — Не удержался. Ты так увлечённо писала, что я…

— …Что ты больше не будешь читать ничего из мною написанного! — не дала я ему договорить. — Да и вообще больше писать не стану! При таком-то отношении!

Хлопнув дверью, быстро зашагала в свою спальню. Там закрылась и рухнула на кровать лицом в подушку. Слёзы душили. Обидно было до жути.

Ведь эта сцена должна была быть прочитана в своё время! Когда герои пройдут длинный и тяжёлый путь до этого поцелуя. Но хуже всего, что он, будучи не дураком, прекрасно понял, что я описывала свои ощущения! Во-первых, о них должна знать только я. По крайней мере, в данный момент. Во-вторых, начитавшись, ледяной паразит возомнит себя королём поцелуев, а обо мне будет думать, что я схожу от него с ума!

В общем, он испортил всё!

Вот обязательно нужно сунуть свой нос, куда не следует! Ну, теперь пускай сам пишет.

Едва об этом подумала, услышала в гостиной шаги будущего писателя. А через несколько секунд опустилась ручка двери.

— Мэйсвил, открой, пожалуйста, — раздался проникновенный голос принца.

Решила не отвечать ему. Пускай знает, что я очень обижена.

— Давай поговорим, — раздалось из-за двери.

— Раз человек от кого-то запирается, значит, он не желает с ним разговаривать, — всё-таки отозвалась я.

— Мэйсвил, прошу тебя, — не унимался Аленарт.

28-2

Внутри меня что-то дёрнулось, но я промолчала. Слишком зла была на него. Мне и на прошлую-то реплику не стоило реагировать.

Одним словом, продолжила молча лить слёзы. Из-за двери тоже больше не раздавалось никаких звуков.

Ушёл перечитывать сцену с поцелуем?

Я перевернулась на спину. Обида продолжала болезненно царапать, но и от одиночества было уже не по себе. Чувствовала себя не в своей тарелке. Неужели успела настолько привыкнуть к этому невыносимому типу?

Полежав ещё минут пять, поднялась и стала бродить по спальне взад-вперёд, будто запертый в клетке зверь.

Может, пускай уже выскажется? Рано или поздно он это сделает, так зачем же тянуть.

Злую обиду я уже выпустила, осталась затаённая — в таком состоянии можно уже и покаяния выслушивать.

Решительно направилась к двери, открыла её и с мыслями о том, где искать паразита… натолкнулась на него самого! Он, оказывается, всё это время стоял за дверью!

Прогнав накатившее откуда-то сочувствие, устремила на неусидчивого картографа взгляд, полный справедливого укора.

— Может, не будем объясняться на пороге? — произнёс он с тёплой улыбкой — той самой, которая может обезоружить кого угодно. Но не меня — сейчас, по крайней мере.

— Мы будем объясняться? — вздёрнула я бровь. — Думала, говорить собираешься ты.

— Очень надеюсь, что ты не будешь выслушивать меня молча.

— Хорошо, заходи, — развернулась и проследовала в спальню.

Принц тенью прошёл следом.

Я села на кровать, он остался стоять.

— Мэйсвил, понимаю, что поступил отвратительно, — начал каяться Аленарт. — По тому, настолько азартно ты писала, я догадался, что описываешь сцену поцелуя. И, едва ты вышла, решил всего лишь удостовериться, что моё предположение верно. Но когда на глаза попались написанные тобой строки, я потерял над собой контроль — впервые в жизни. Ты так вкусно прорисовала поцелуй героев, что невозможно было оторваться. Я восхищён твоим талантом. Это не лесть, это правда.

То, что он говорил в начале, было вполне предсказуемо. А вот его последние слова разлились в душе приятным теплом. Он явно не из тех, кто одаривает пустыми комплиментами.

Ну вот как его после такого можно не простить?

— Вот оно, твоё восхищение моим