Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Она лежала на узкой каталке в тесном салоне реанимобиля, судорожно вцепившись в поручни. Бледный свет потолочной лампы выхватывал из полумрака искаженное от боли лицо Виктории, которая склонилась над портативным монитором.

— Давление падает. Девяносто на шестьдесят, — голос Вики был напряженным, но руки, проверявшие пульс на запястье Леры, оставались твердыми. — Лера, слушай меня. Как ты себя чувствуешь? По шкале от одного до десяти.

— Семь… — выдохнула Лера, закрывая глаза. Волна тянущей, рвущей боли внизу живота накрыла ее с новой силой, заставив простонать. — Вика… это не игра. Мне правда плохо. Очень плохо.

Виктория подняла глаза, и в них мелькнул настоящий, неподдельный ужас. Она быстро ввела Лере спазмолитик, ставя капельницу на ходу. — Я знаю, милая. Я знаю. Твой организм не выдержал этого адреналинового шторма. Мы почти на месте, осталось минут пятнадцать. Дыши. Короткий вдох, длинный выдох.

Лера кивнула, судорожно глотая воздух. В кармане ее пальто, плотно прижатый к бедру, лежал запечатанный непромокаемый конверт. Виктория успела вытащить его из архива за секунды до того, как они выбежали к служебному выходу. Внутри была распечатка анализа и флешка с показаниями. Это была жизнь Марка. Но сейчас, с каждой новой волной боли, Лера понимала, что расплачиваться за эту жизнь придется самой страшной валютой, которая у нее была.

— Вика, — прошептала Лера, когда очередная схватка отступила, оставляя после себя липкий холод. — Если… если мы не успеем… обещай мне, что ты спасешь его. Даже если…

— Замолчи, — резко оборвала ее Виктория, но голос ее дрогнул. — Никаких "если". Мы доставим конверт, и мы сохраним беременность. Я врач, и я не имею права на ошибку. Держись, Лера.

Внезапно скорая резко затормозила. Леру бросило вперед, и она тихо вскрикнула, прижимая руки к животу. Рев моторов сменился гулом голосов за тонкими стенками кузова.

— Что случилось? — Лера открыла глаза.

Виктория отодвинула шторку на маленьком окошке и посмотрела вперед. Ее лицо мгновенно стало серым. — Пост. ДПС. Но это не обычные гаишники. Там стоят черные внедорожники без опознавательных знаков. Люди в штатском. Они останавливают все машины.

Лера почувствовала, как холодный липкий страх обвивает позвоночник. Корнеев. Он не поверил в ее болезнь. Или просто решил перестраховаться, перекрыв все пути отхода.

Двери реанимобиля с лязгом открылись. На пороге возник мужчина в темной куртке. Его взгляд, холодный и цепкий, мгновенно скользнул по Лере, затем по капельнице, и остановился на Виктории. — Документы. И что вы везете?

— Беременную женщину с угрозой прерывания на раннем сроке и кровотечением! — Виктория рявкнула с такой свирепой профессиональной злостью, что мужчина на секунду отшатнулся. — Уберите свою тушу от дверей, вы перекрываете кислород! Если она потеряет ребенка из-за вашей задержки, я лично сломаю вам руки!

Мужчина нахмурился, но не уступил. Он шагнул внутрь, его рука потянулась к карману пальто. Лера инстинктивно сжалась, прикрывая конверт своим телом.

Но в этот момент снаружи раздался оглушительный треск и скрежет металла. Внедорожник, блокировавший выезд, вдруг резко дернулся, когда в его бок на огромной скорости влетел тяжелый эвакуатор. Водитель внедорожника вылетел из кабины, ругаясь матом.

— Федеральная служба! — раздался громовой голос снаружи. — Всем лежать! Операция по перехвату!

Мужчина в салоне скорой замер. Виктория, не теряя ни секунды, резко толкнула его в грудь, выбивая из равновесия, и захлопнула двери, блокируя их изнутри на магнитный замок.

— Водитель, газу! — крикнула она в перегородку.

Шины взвизгнули, и скорая, объехав неразбериху, вырвалась на свободу. Лера выдохнула и почувствовала, как по ее щеке течет горячая слеза. Конверт был в безопасности.

Но облегчение длилось ровно до следующей схватки. На этот раз боль была такой, что Лера завыла, теряя сознание. Под ней на простыне расползалось темное, пугающе яркое пятно.

Виктория посмотрела на нее, и в ее глазах больше не было надежды. — Отслойка плодного яйца, — глухо сказала она, хватая рацию. — Больница номер четыре, готовьте операционную! У нас угроза прерывания на восьмой неделе, массивное кровотечение! Готовьте к экстренному выскабливанию!

В кабинете Марка воздух был настолько напряженным, что казалось, его можно резать скальпелем.

Корнеев сидел в кресле, лениво постукивая пальцем по подлокотнику. Громов стоял у окна, опустив голову, изображая сломленного старика. Марк сидел за столом, заложив руки в замок, и смотрел на следователя с ледяным спокойствием.

— Где ваша жена, доктор? — мягко спросил Корнеев. — Скорая уехала из клиники двадцать минут назад. Мои люди потеряли ее из виду на выезде из города. Странно для женщины с угрозой выкидыша.

— Странно для коррумпированного чиновника — терять машину скорой помощи, — парировал Марк. — Возможно, ваши люди просто некомпетентны. Или, может быть, они были слишком заняты, пытаясь подкупить кого-то из моего персонала, чтобы подбросить мне фальшивые улики?

Корнеев усмехнулся, доставая телефон. — Вы играете ва-банк, Лебедев. Это ошибка. Сейчас я сделаю один звонок, и вашу жену задержат за сокрытие улик. А вас…

Телефон Марка, лежащий на столе экраном вверх, вдруг ярко вспыхнул. Пришло сообщение от Игоря Валерьяновича. Всего одно слово:«Посылка».

Марк медленно, очень медленно поднял глаза на Корнеева. И впервые за весь вечер на его лице появилась улыбка. Не злая, не торжествующая. Улыбка хирурга, который только что пережал главную артерию, и теперь пациент принадлежал ему.

— Вы опоздали, Василий Иванович, — тихо сказал Марк. — Оригиналы токсикологии уже в Москве. У полковника Ростовой. Через час ваш кабинет будут штурмовать люди из центра. Ваша карьера закончилась. А теперь вон из моей клиники.

Лицо Корнеева исказилось. Он медленно поднялся, его глаза горели черной, первобытной ненавистью. — Вы думаете, вы выиграли? Вы просто подписали смертный приговор своей семье.

Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Марк выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Он сделал это. Он спас свое имя. Он спас клинику.

И в эту секунду его телефон зазвонил. Звонила Виктория.

Марк нахмурился и нажал на кнопку. — Вика? Мы их обошли. Корнеев ушел. Где Лера? Она в безопасности?

В трубке было слышно только разные звуки: писк аппаратов, чьи-то крики, грохот каталок. А затем раздался голос Виктории. Он был чужим, пустым и страшным.

— Марк… Бросай всё. Езжай в четвертую больницу.

— Что случилось? Где она? — Марк уже бежал к двери, сбивая по пути Громова.

— Марк, слушай меня, — голос Вики сорвался на рыдание. — Блеф стал реальностью. У нее открылось кровотечение. Началась отслойка. Врачи борются, но… Марк, на таком раннем сроке при таком кровотечении шансы минимальны. Она теряет ребенка, Марк.

Телефон выпал из пальцев Марка и глухо ударился о кафельный пол коридора. Мир вокруг рухнул, превратившись в звенящую, ослепительно