Главная проблема дракона - Надежда Николаевна Мамаева

Тот самый усмехавшийся перед началом лекции парень не ответил на следующий вопрос магистра. Лишь начал тянуть что-то невнятное.

А под конец занятия наша адептская братия узнала разом еще несколько вещей по предмету «Магия и материя». Так, во-первых, выяснилось, что магистр запомнил всех нас поименно. Во-вторых, пропускать хоть что-то на занятиях чревато. В-третьих, вся группа получила отметки за ответы. И я в том числе. Даже не стала возражать против «приемлемо», потому как была полностью согласна с такой оценкой своих магических знаний и сонных умений.

Когда же мы вышли из аудитории, я, поравнявшись с Фирком, тихонько его поблагодарила:

– Спасибо за помощь.

– Ты же мне конспект давала, – хулиганисто блеснув глазами, отозвался вихрастый. – Вот теперь мы и сочлись.

Но едва я улыбнулась на это заявление, как Вир поспешил огорчить:

– А вот на следующем занятии, похоже, ты меня будешь выручать. Как-никак нас ждет профессор Рипли…

От одного этого имени у меня свело зубы. Впрочем, при нашей встрече и профессора тоже перекосило. Правда, не от моего вида, а когда я протянула ему перед началом занятия решенные задания. Целую пачку.

Ее он взял без особого энтузиазма и сообщил:

– Останьтесь после практикума, я проверю.

Его «проверю» было столь многообещающим, что я вся внутренне собралась. Даже сон, который буквально давил на плечи и заставлял глаза слипаться, куда-то улетучился.

Впрочем, сам практикум проходил как обычно. Сначала магистр объяснил принцип действия заклинаний цис- и транс-преобразования объектов. Потом мы вместе с ним решили несколько задач по данной теме, а после он всем адептам раздал индивидуальные карточки.

Надо ли говорить, что, когда их вручали, Фирк каким-то невообразимым образом оказался рядом слева. Справа конденсировался Вир, блеснув выбритым затылком. Как-то спереди очутились Мартин с близнецами-блондинами, и даже орчанка села позади меня.

Один Старвик, глядя на то, как меня взяли в кольцо, ревниво фыркнул. И это, наверное, была единственная странность за занятие. Я же, набив за ночь руку на задачах, быстро прорешала свое. Потом помогла Фирку, нашла ошибку у Вира, подсказала одному из близнецов, где он просчитался, а второй справился сам. Орчанка же, смущенно дотронувшись до моей спины, шепотом произнесла:

– А у меня не глянешь?

Я, продравшись через ее ужасный почерк, кивнула: «Все в порядке!».

Едва передала ей листок, как раздался звук колокола. Занятие закончилось, и одногруппники начали ручейком вытекать из кабинета.

А я и профессор остались. Он посмотрел на меня пристально и недовольно, поджал губы и со вздохом произнес:

– Вы выполнили все верно.

И столько сожаления было в его тоне… Словно я была налоговым инспектором, разом арестовавшим все его счета, дом и взявшим в заложники любимую кошку. Впрочем, угрюмость господина Рипли меня не сильно тронула, скорее даже порадовала. Я облегченно выдохнула:

– Значит, можно идти?

– Не так быстро, – проскрипел преподаватель и достал карточки. У меня дернулся глаз. – Вот это, это и это, – выкладывая на стол листы, произнес профессор, – будьте добры решить к следующей нашей встрече.

– За что? – выдохнула ошарашенно.

– Я заметил, что у вас сегодня было много свободного времени, – сухо произнес он и начал складывать остальные листы в свою папку.

Я же, стиснув зубы, взяла со стола карточки и направилась к двери. Когда уже почти подошла к порогу, магистр вдруг меня окликнул:

– Адептка Хайрис!

Я обернулась.

– Да?

Господин Рипли наморщил лоб, словно сомневаясь, и произнес:

– Там есть достаточно сложные задачи, поэтому рекомендовал бы вам воспользоваться справочником Шорпса и монографией Трауса и Вальдиса. Эти книги есть в библиотеке.

Едва он это произнес, как поджал губы, будто враз пожалев о сказанном. Я тоже удивилась такому совету. Потому как, если бы магистр решил во что бы то ни стало обрушить мою успеваемость – зачем тогда давать подсказки?

Так и не поняв мотивов поступка профессора, я вышла из аудитории и непонимающе вытаращилась на добрую четверть одногруппников, среди которых был даже Старвик! Адепты стояли, подпирая собой стену коридора, и ждали меня.

Последнее подтвердило восклицание Фирка:

– Ну наконец-то! Там в столовой скоро все съедят без нас, а ты все не выходишь…

Остальные ограничились лишь кивками, угуканьем и взглядами. И абсолютно все сделали вид, что вариант пойти без меня им в голову просто не приходил.

Так что на обед мы отправились большой и дружной толпой. Пока шли, Вир, мотнув косицей, вокруг которой красовалась идеальная выбритость, не удержался от замечания, озвучив, похоже, общую мысль:

– Профессор на тебя, похоже, конкретно взъелся. В тебя что, его племянник влюбился? Или ты увела у него тему диссертации? – играя бровями, шутливо спросил он.

– Если б я знала, – выдохнула печально, когда мы уже подходили к порогу столовой.

Тут-то и выяснилось, что за исключением Мартина и Старвика все мы едим за бесплатными столами. Впрочем, эти двое не стали отрываться от остальной компании и пожертвовали разносолами, которые сулила им другая часть зала.

Правда, наш умник при виде склизких комочков каши, в которых оказалось от поварской щедрости, кроме воды и соли, еще и немного обжаренной требухи – печени и почек – скривился, но мужественно засунул ложку в рот и прожевал.

Фирк, увидев это, усмехнулся и не упустил возможности поддеть зазнайку:

– Что, бесплатные харчи не по вкусу?

– Может, и не по вкусу, – согласился Старвик. – Однако и лорду Нидоузу тоже доводилось такие есть в походах.

– Ты-то откуда знаешь? – удивленно воскликнул один из близнецов.

Старвик обвел нас возмущенным взглядом. Ну точно поклонник, о кумире которого кто-то в мире смеет быть не в курсе.

– Вы что, не знаете, кто такой наш преподаватель по магии и материи?!

Ответом ему стало наше общее удивление.

– Темнота! – фыркнул презрительно умник, почувствовал свое превосходство, но все же снизошел до пояснения: – Да он герой и самый молодой из архимагов-телепортистов во всей империи! Был награжден орденом за мужество и отвагу, когда участвовал в подавлении восстания нежити в Фирмерских топях. Там получил тяжелое ранение, из-за которого хромает. Так что нам всем очень повезло, что он у нас преподает.

Сказал это Старвик восторженно и немного даже пафосно, но мы все равно прониклись. Кто уважением к боевым заслугам лорда Нидоуза, кто к его званию архимага, а кто просто к тому, что магистр – почти наш ровесник – уже один из лучших магов-трансформаторов пространства.

На миг за столом возникла тишина, чтобы в следующую секунду провалилась, потонув в гуле голосов. Одни стали дергать Старвика уточняющими вопросами, другие – обсуждать только что услышанное.

Я же в этой громкой и активной компании вдруг почувствовала себя… спокойно и как-то даже уютно. В прошлой жизни мне не довелось узнать, что такое студенчество. А в этой, кажется, я получила всего с лихвой. С головой окунулась не только в занятия, но и в тот самый студенческий дух, который порой – один на всех.

Мы засиделись до самого закрытия столовой. Лишь когда прозвучал набат, вновь оповестив о начале занятий, пришлось выйти на улицу. Одногруппники разошлись, кто в общежитие, кто поспешил в город. Я же, припомнив, что в сумке лежат карточки, направилась в библиотеку. Не хотелось проводить еще одну бессонную ночь за задачами. Так что, пока на меня никто не окушался, не пробовал завербовать или очаровать, я отправилась… решать.

Быстро нашла и справочник, и монографию, о которых говорил профессор Рипли. А после углубилась в расчеты. Задачи оказались и правда сложными. Причем на те темы, которых в общем курсе и не было. Но я старалась продраться через пояснения и сама не заметила, как меня от сытного обеда разморило, и я уснула.

Сквозь дрему мне показалось, что кто-то осторожно чуть приподнял мою голову, чтобы затем снова положить. Но я на это даже не отреагировала. А проснулась от ощущения пристального взгляда. Оторвала голову от сложенных рук, на которых та лежала, и увидела перед собой Ричарда, который, кажется, был чем-то недоволен…

Хотя, едва окончательно проснулась, и сама поняла чем: я умудрилась отрубиться, напрочь позабыв о всякой безопасности. Как говорится, заходи кто хочешь, бери меня тепленькую… А замуж или на