Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

отпускаю её руку, и она тут же догоняет Феодора. Начинает о чём-то с ним говорить. А мне остаётся только подняться в кабинет и вызвать на праздник самого важного гостя. Аэриоса и его Валери.

62. Пир

Дэйнарин

Пир проходит спокойно. Без напряжения. Без скрытых углов. Еда, свет, голоса — всё возвращается на свои места.

Запах жареного мяса тянется над столами, смешивается с пряностями и горячим хлебом. Слуги двигаются быстро, почти бесшумно, наполняют кубки, меняют блюда. В глубине зала музыканты перебирают струны, певцы тянут лирические и военные баллады.

Элина сидит рядом. Спина прямая, взгляд внимательный. Первая робость в ней быстро проходит, сменяется уверенностью.

Вассалы, сидящие за расставленными в зале столами — драконы и зажиточные дворяне с моих земель — подходят к ней. Здороваются, представляются. Элина отвечает спокойно, с лёгкой улыбкой, в которой нет ни заискивания, ни холодной отстранённости.

Феодор в какой-то момент встаёт рядом с ней и что-то говорит на ухо, она чуть склоняет голову, слушает, задаёт короткий уточняющий вопрос. Не теряется. Не суетится. Освоилась. Она уже не гостья.

Замок её принял. И не потому что я сказал, что она моя жена, а потому что она вписывается, выдерживает.

Марийка быстро покидает своё место, двигается между столами, знакомится с людьми. Она сначала осторожно отвечает на вопросы, потом уже сама что-то объясняет, смеётся, поправляет чью-то перевязку прямо на месте. Через полчаса её уже хлопают по плечу и зовут «своей».

Тиберий сидит по другую руку от Элины, ест с таким видом, будто спас мир и заслужил всё это лично. Периодически что-то рассказывает ей, размахивает руками, забывая про вилку. Она кивает, слушает, а он от этого становится ещё важнее.

Дэвлин молчит. Но его взгляд время от времени возвращается к Марийке. Задерживается чуть дольше, чем нужно. Он думает, что этого не видно.

Наивный. Ну да. Он тоже нашёл. Посмотрим, как мой сын с этим справится.

В кубке вино, но я почти не пью. Рассматриваю свою жену и не могу наглядеться. Мне нравится всё. Как она поправляет волосы. Как чуть наклоняется, слушая. Как смеётся — тихо, не напоказ.

Аш-раад. Я столько лет пировал в этом зале и но никогда не замечал, чтобы он выглядел так празднично. Это потому что в нём сейчас есть Элина.

Когда баллады сменяются заводными ритмами скоморошеских частушек, к нам подходят Аэриос и Валери.

Я уже успел рассказать Элине про своего друга, но она видит его впервые.

— Элина, познакомься, это мой друг, ледяной дракон Аэриос Витерн и его супруга Валери.

— Очень приятно, — воркует Элина. — Ваш коф-фэ в своё время буквально вернул меня к жизни.

Изысканный комплимент заставляет Аэриоса чуть улыбнуться, а Валери буквально расцветает. Ведь коф-фэ — это её изобретение.

Наши леди удаляются поговорить о женском, а мы с Аэриосом выходим на террасу первого уровня проветриться.

— Я вижу, как ты смотришь на жену, Дэйн, — произносит друг. — Когда закрепишь связь?

— Когда она будет готова, Аэр, — отвечаю. — Она не попаданка, так что у меня спешки нет.

— Всё приходит в срок, — Аэриос усмехается в усы, которые отрастил вместе с аккуратной бородой.

Теперь он выглядит ещё суровее, чем несколько лет назад, когда встретил свою Валери и закрепил их связь.

— Вот и наш срок тоже настанет, — говорю я.

Мы возвращаемся, в центре зала уже танцуют раззадоренные лорды, их леди весело отвечают им. Я наблюдаю за этим весельем, но знаю, что вечером, когда закончится пир, я задам Элине самый важный вопрос.

63. Ночь

Элина

В зале всё ещё шумно. Я ловлю улыбки гостей, отвечаю слугам, двигаюсь вдоль столов, поглядывая, всё ли на местах. Я удивительно легко почувствовала себя хозяйкой в этом замке.

Мне стало страшно, когда Дэйнарин сказал, что представит меня всем. Признаться, я опасалась, что слуги могут меня не принять. Или зароптать. Или выразить молчаливое несогласие с тем, что теперь в замке появилась я. Его новая хозяйка. Ведь в нём она уже была.

Покойная жена Дэйнарина оставила в замке свой след и целое крыло, в котором мы с Тиберием чуть не погибли стараниями Марианны.

Я пока не решила, как с ним поступить. Решение придёт в своё время. Главное, что сейчас я чувствую себя как рыба в воде. Пока жила с Жаклин и её мужем, я выполняла роль управляющей в доме. А потом сиделки при сестре.

Сейчас эти навыки удивительным образом всплыли в памяти, и занять место хозяйки оказалось просто.

Частушки прекращаются, и музыканты, будто почувствовав, что гости устали, принимаются играть медленную мелодию.

Дэйнарин оказывается рядом мгновенно. Красивый до безумия. Я любуюсь на его белые волосы, на широкие плечи, которые в начале пугали, а теперь вызывают восторг, на его ровную осанку человека, знающего себе цену.

Он протягивает мне руку.

— Разрешите пригласить вас на танец, миледи? — рокочет низко и так бархатно, что мне хочется не на танец, а на поцелуй напроситься.

Я киваю, вкладываю свою ладонь в его, и мы выходим в центр зала. Дэйнарин великолепно ведёт, аккуратно придерживая меня за талию. Моё тело вспоминает танцевальные па, и мы, кажется, становимся самой восхитительной парой в зале.

— Ты обворожительна, Элина, — шепчет Дэйн мне на ухо, когда мы сходимся вплотную. — Я весь вечер не могу на тебя налюбоваться.

— У тебя впереди вся жизнь, Дэйнарин, — отвечаю я ему в тон.

Пир продолжается до поздней ночи. Я уже не танцую, а сижу. Дэйнарин более бодрый, но не отходит от меня ни на шаг. Камердинеры уже увели Тиберия спать. Марийка с Дэвлином тоже куда-то испарились.

Мы с мужем, как хозяева вечера, дожидаемся, когда гости нагуляются и провожаем каждую пару.

Когда шум наконец стихает, столы пустеют, а в замке слышатся лишь редкие шаги и приглушённые голоса слуг, Дэйнарин несёт меня наверх. В покои. Я не спрашиваю, в чьи. Потому что знаю и сама этого хочу. Сейчас это наконец будет правильно. Это будет наша первая брачная ночь.

Он вносит меня в свою огромную спальню, сажает на кровать, опускается передо мной на одно колено и аккуратно расшнуровывает мои сапожки. Стягивает их с ног. Я сразу чувствую облегчение — пятки от каблуков гудят.

Несколько секунд мы молчим. Но молчание не неловкое, а тихое, как пауза перед началом нового.

— Ты справилась, — произносит Дэйнарин тихо. — Я видел, как ты держалась. Как на тебя смотрели слуги, вассалы, Аэриос с Валери. Ты не дала никому