Баронство в подарок - Экле Дар

Ответа у меня не было. Была только путаница в мыслях и пылающие губы, хранившие тайну моего Падшего Ангела.

Глава 38

Следующие несколько дней стали для меня временем тихого, внутреннего смятения. Каждое утро я просыпалась с одним и тем же вопросом, отпечатанным на внутренней стороне век: «Кто?» Он преследовал меня за завтраком, когда я машинально отвечала на легкие реплики Эвана. Он шептался в такт мерному тиканью магических хронометров в библиотеке, где я тщетно пыталась сосредоточиться на манускриптах. Он отзывался эхом в тишине моих апартаментов, когда я оставалась одна, снова и снова переживая тот миг под сияющей аркой.

Эван… Он вел себя как обычно. Шутил, подкалывал, интересовался моими успехами в учебе. Но теперь я вглядывалась в него с новой, жгучей интенсивностью. Искала в его глазах намек на тайну, на память о том поцелуе. Иногда мне казалось, что его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем нужно, и в его глубине мелькает что-то неуловимое — вопрос? Признание? Но затем он отпускал очередную колкость о моей «научной одержимости», и момент ускользал. Его поведение было таким естественным, таким… эвановским, что я начинала сомневаться. Мог ли человек, только что разделивший со мной такой сокровенный миг, так легко и непринужденно шутить, будто ничего не произошло?

А потом был Райен. И с ним происходило нечто странное. Если раньше его отстраненность была просто частью его натуры, холодной и неизменной, как северный ветер, то теперь она приобрела качественно иной характер. Он не просто был погружен в себя. Он избегал нас. Наших совместных завтраков, случайных встреч в коридорах, вечерних чаепитий в библиотеке.

Он превратился в призрака в собственном доме. Я видела, как его дверь в рабочем кабинете закрывалась рано утром и не открывалась до поздней ночи. Слуги шептались, что лорд Райен взял на себя невероятный объем работы при Императорском совете, разбирая какие-то неотложные проекты по магической инфраструктуре на окраинах империи.

Однажды я столкнулась с ним лицом к лицу в зеркальной галерее. Он шел навстречу, его взгляд был устремлен в какую-то точку на горизонте за моей спиной. Я приготовилась к кивку, к обычной вежливой, но ледяной формальности. Но когда он поравнялся со мной, он… не сделал даже этого. Его взгляд скользнул по мне, абсолютно пустой, невидящий, словно я была частью стены, и он прошел мимо, не замедлив шага. От него веяло таким холодом, что по коже побежали мурашки.

В тот вечер Эван за ужином с иронией заметил:

— Кажется, мой брат решил доказать Императору, что может в одиночку управлять всей магией Аджарии. Или он просто нашел новый способ избегать общества. В его случае — одно и то же.

Я смотрела на Эвана, на его живые, насмешливые глаза, и думала о ледяном взгляде Райена. И кусок не шел у меня в горло. Это молчаливое бегство… что оно значило? Была ли это реакция человека, который видел, как женщина, к которой он, возможно, питал чувства, целуется с его братом? Или это было просто совпадение, и его поглотила работа, как это часто бывало?

Но чем больше Райен отдалялся, тем сильнее во мне крепло одно убеждение: он равнодушен. Глубоко и бесповоротно. Тот поцелуй, если это был он, ничего для него не значил. Это был лишь ритуал, обязанность, которую он исполнил с присущей ему безупречностью и тут же забыл. А его нынешнее поведение лишь доказывало, что я для него — ноль, пустое место, которое не стоит даже взгляда.

* * *

Дни текли, сливаясь в череду уроков, магических практик и тихих, полных недосказанности вечеров. Я погрузилась в учебу с удвоенной энергией, пытаясь загнать навязчивые мысли о маскараде и двух братьях в самый дальний угол сознания. Магия силы, которую мне теперь преподавал специально нанятый Эваном маг-наставник, требовала абсолютной концентрации.

Это было похоже на попытку научиться управлять новой конечностью, о существовании которой ты даже не подозревал. Я училась чувствовать энергетические потоки, пронизывающие все вокруг, — от каменной кладки стен до воздуха, которым дышала. Училась направлять их, не ломая, а мягко перенаправляя, как учат управлять рекой, а не бороться с ней.

Однажды после особенно изматывающего занятия я осталась в библиотеке одна. Мой наставник, старый маг с седой бородой и глазами, видевшими больше, чем следовало, оставил мне на самостоятельное изучение древний манускрипт о стабилизации энергетических полей. Книга, как на зло, оказалась на самой верхней полке, в темном углу, куда не доставал мягкий свет магических сфер.

Я встала на цыпочки, протянув руку к потертому корешку. Пальцы едва коснулись кожи переплета, как вдруг скамейка под ногами, на которую я встала, качнулась. Я не успела даже вскрикнуть, как почувствовала, что падаю. Внутри все сжалось в ожидании болезненного удара о резной паркет.

Но его не последовало. Вместо этого я оказалась в чьих-то крепких, надежных руках. Они подхватили меня в падении, мягко амортизировав удар и прижав к твердой, теплой груди. Сердце под тонкой тканью рубашки билось ровно и сильно. В воздухе запахло дымом, цитрусом и чем-то неуловимо знакомым — запахом Эвана.

Я запрокинула голову, все еще цепенея от неожиданности, и встретилась взглядом с его темными, полными беспокойства глазами. Он смотрел на меня без тени привычной насмешки, его лицо было серьезным, даже испуганным.

— Вы целы? — его голос прозвучал низко и немного хрипло. — Вы всегда так добываете знания? Штурмуете книжные полки с риском для жизни?

Он не отпускал меня. Его руки все еще обнимали меня, одна — под спиной, другая — под коленями. Я чувствовала каждую мышцу его предплечья, каждое движение его груди при дыхании. Было так близко, что я могла разглядеть крошечные золотые искорки в его карих глазах и легкую тень усталости под ними. Его шрам на щеке казался в этот момент не изъяном, а частью сложной, прекрасной карты его лица.

Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Вокруг нас сгустилась тишина, нарушаемая лишь трепетом страниц древних фолиантов и оглушительным стуком крови в висках. Напряжение витало в воздухе, густое и сладкое, как мед. Казалось, еще мгновение — и что-то случится. Что-то неизбежное.

И тогда он улыбнулся. Но это была не его обычная, лукавая улыбка. Она была натянутой, почти болезненной.

— Что, моя ученая супруга, решила проверить на прочность не только законы магии, но и законы гравитации? — он попытался заговорить своим привычным тоном, но в голосе проскальзывала хрипота. — Должен сказать, как научный