Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

свете, планируя лучшие маршруты. Та ночь, когда я отправилась на поиски Лидии, стала для меня уроком: я не собираюсь повторять ту же ошибку дважды.

Я читаю и саму книгу, вновь открывая для себя волшебство, которое чувствовала ребенком. Ее страницы переносят меня назад, к теплому очагу миссис Осборн. Книга была напечатана спустя двести лет после начала правления королевы Мор, когда информация о её народе была уже давно запрещена. О самой королеве в ней ни слова, будто автор надеялся: если её не упоминать, содержание книги будет менее предосудительным. Все сведения скрыты в детских сказках. Я читаю отрывок, который в детстве слышала сотню раз — о пиршестве фейри в день летнего солнцестояния и завлеченной туда девушке, — как вдруг одна строка цепляет мой взгляд: «Хотя вино фейри было сладким, ничто не сравнится со сладостью любви смертного».

Эммет пришел бы в ярость, если бы узнал, что я замышляю, но если все пойдет по плану, он никогда об этом не догадается.

Во вторник вечером Олив возвращается со своего тайного ужина с Брамом, словно паря над землей. Она влетает в гостиную, где мы вяло играем в вист, и валится на диванчик.

— Он поцеловал меня! — она хихикает и болтает ногами. — Не могу поверить, он действительно поцеловал меня.

Мы замолкаем. Карты в руках Грир мнутся, так сильно она их сжимает. Меня обжигает нечто, похожее на стыд. Неужели я была настолько наивна, что поверила, будто тот миг с Брамом в саду означал, что я особенная? Брам, может, и принц, но прежде всего он — просто парень.

— Я сделаю вас своими фрейлинами, когда выиграю, — говорит Олив.

— Иди ты к черту, Олив, — бросает Фейт.

Мэрион согласно кивает. Грир откладывает карты и решительно шагает вверх по лестнице, мы следуем за ней.

Дорога в Хэмпшир длинная и грязная. Мы едем в почтовых каретах, запряженных четверками лошадей, — путь на юго-восток от Лондона занимает целый день, и я всю дорогу дрожу от нервного напряжения.

Мы играем в игры, глядя в окно, но видим лишь деревья да деревушки с соломенными крышами. Эмми засыпает, прислонившись к окну, а мы с Мэрион достаем альбомы для рисования и угольки, чтобы скоротать время.

Я ловлю себя на том, что рисую Свина с его нелепой мордочкой.

— Что это? — Мэрион заглядывает в мой лист с другого края кареты.

— Собака, — отвечаю я.

— Уродливая, — заключает Мэрион. Я комкаю рисунок и швыряю в нее, мы обе смеемся.

Солнце скрывается за деревьями, окрашивая все в золотые тона, когда мы прибываем в охотничий лагерь.

Дворцовые слуги за одну ночь превратили дикие земли Хэмпшира в небольшой городок. Элегантные парусиновые шатры возведены на деревянных настилах. По всему лагерю развешены жизнерадостные красно-белые флажки, обустроено внушительное кострище, конюшни для лошадей и псарни для собак.

Слуги провожают нас в наш шатер, удобно обставленный семью кроватями.

Виконтесса Болингброк уже на месте: она раскладывает на своей кровати нежно-ровое одеяло, пять подушек разного размера и кружевную салфетку.

— Как они вообще рассчитывают, что мы будем жить в таких условиях? — фыркает она. Подол её дорожного платья покрыт коркой пыли, а обычно безупречная белая прическа выглядит сдувшейся.

Дворцовые слуги вносят наши сундуки со всем необходимым для поездки на охоту. Нас всех обеспечили спортивными нарядами. У меня — элегантное пальто из ярко-зеленого твида с золотыми пуговицами, подчеркивающими талию. Грир выбирает кровать рядом с моей. Она ведет себя особенно тихо с момента визита королевы. Я смотрю на нее и слегка улыбаюсь. Она отвечает мне тем же, и это чувство похоже на тающий лед. Столько энергии уходит на то, чтобы злиться на нее, что я не уверена, остались ли у меня еще на это силы.

Звучит горн, и мы выглядываем из палатки, чтобы увидеть прибытие охотничьей группы. Брам и Эммет проезжают через центр лагеря верхом. Я узнаю среди их друзей сыновей герцогов и баронов — знакомые лица с вечеринок этого сезона и их товарищей по гребле.

Я ловлю взгляды и Эммета, и Брама, когда они проезжают мимо нашей палатки. У Брама на лице широкая улыбка — заразительная и теплая. Выражение лица Эммета предсказуемо непроницаемо, губы сжаты в тонкую линию.

Мы переодеваемся в вечерние платья и встречаемся на ужине за длинными столами, петляющими среди деревьев. Как молодых незамужних девушек, нас сажают в самом конце, под неусыпным надзором виконтессы Болингброк.

Вся эта поездка — празднование девятнадцатого дня рождения Брама, который наступит через несколько дней.

Посреди ужина он встает, подняв хрустальный бокал. — Позвольте мне предложить тост. Каждый из вас принял меня и окружил заботой, как своего, но сегодня мы будем праздновать так, как принято у нас дома. За вас!

Он поднимает руки, и несколько десятков сфер света, каждая нежно-золотого мерцающего оттенка, взмывают в воздух, осыпая лес искрами. Веселая мелодия доносится с порывом ветра, и кто-то достает скрипку, чтобы подыграть.

Все ликуют, напитки расплескиваются по столу. — За Брама!

После подачи десерта Брам идет вдоль стола, приветствуя гостей своей неизменной улыбкой и похлопывая друзей по плечам. Эммет держится рядом, молчаливый и угрюмый — как всегда, полная противоположность брату.

— Благодарю всех вас за то, что пришли на мой день рождения. Как же мне повезло считать вас своим благословением в этом году, — говорит Брам, дойдя до нашего края стола.

Олив смотрит на него снизу вверх, сияя так, словно он самолично сотворил луну. Я замечаю, как Фейт и Мэрион обмениваются красноречивым закатыванием глаз. Что-то изменилось с тех пор, как королева сменила правила: прежняя учтивость постепенно слетает с нас всех.

Я наклоняюсь к Браму. — С днем рождения. Много хороших подарков получил в этом году?

Он улыбается мне. — Этот.

— Вечеринку?

Он качает головой. — Тебя. Здесь. — Я шутливо бью его по плечу, воспринимая это как шутку, но внутри все равно порхают тысячи бабочек.

Праздник гремит до самого рассвета, но мы уходим спать гораздо раньше, когда виконтесса Болингброк заявляет, что леди не подобает бодрствовать после полуночи. На самом деле, думаю, ей просто хочется спать, но никто не протестует — мы все измотаны долгой дорогой.

Мы слышим, как друзья Брама за нашим шатром продолжают танцевать и разговаривать еще много часов.

Я сплю беспокойно, снова и снова прокручивая в голове план на завтра. Я пошагово обхожу маршрут в своих мыслях.

На следующее утро горничная помогает мне облачиться в охотничье платье из зеленого бархата. Пока остальные собираются, я картинно падаю на свою койку и заявляю,