Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

побеждает Хэмблтон. Он протягивает обе руки, чтобы загрести банк, и я замечаю что-то в его рукаве.

Не задумываясь, я подаюсь вперед и выдергиваю туза из шелковой подкладки его пиджака. За столом воцаряется тишина. — Вы жульничали, — говорю я.

— Ах ты стерва, — рычит Хэмблтон.

Позади меня раздается оглушительный грохот — стул опрокидывается, и Брам бросается на Хэмблтона, впечатывая его в стол так, что фишки разлетаются в разные стороны. Брам бьет его в лицо раз, другой. Нос лорда хрустит, забрызгивая карты кровью.

Глава двадцать вторая

— Брам! — кричу я и бросаюсь ему на спину, пытаясь оттащить.

— Айви! — я оборачиваюсь и вижу Эммета, вбегающего в комнату.

Он проталкивается сквозь собравшуюся толпу, снимает меня с Брама и аккуратно ставит на ноги, прежде чем оттащить Брама от лорда Хэмблтона.

— Что здесь происходит? — тяжело дыша, спрашивает он с безумным взглядом, раскинув руки между Брамом и лордом Хэмблтоном.

Лорд Хэмблтон успел нанести лишь один удар, но у Брама рассечена нижняя губа. Он слизывает кровь. — Он назвал Айви стервой.

В глазах Эммета вспыхивает ярость, и он бьет лорда Хэмблтона прямо в лицо. Тот отшатывается и падает на стол.

Раздается свисток, и в комнату врывается управляющий клубом, дородный мужчина лет пятидесяти. — Довольно! — ревет он. — Думаю, вам лучше уйти, Ваше Высочество.

Брам забирает со спинки стула свой камзол и вытирает кровь с костяшек. — С радостью.

Мы втроем забиваемся в карету. — Вам не нужно было этого делать, — говорю я им обоим. — Я вполне способна постоять за себя. — Я не добавляю, что единственный человек, которого я когда-либо била — это Лидия, да и то в десятилетнем возрасте, но я уверена, что смогла бы это сделать.

— Едва ли это первая наша драка, — говорит Эммет.

— И даже не первая в этой комнате, — добавляет Брам. Он облизывает разбитую нижнюю губу, и она срастается, заживая прямо на моих глазах.

Он замечает мое ошарашенное выражение лица и смеется. — Один из моих лучших трюков для вечеринок. — Он бросает взгляд на мое платье. — О нет, мы испачкали тебя кровью.

На платье, чуть выше сердца, маленькое пятно — вероятно, когда я бросилась на спину Брама.

— Не беспокойся, — говорю я. — У меня их уже так много.

Брам проводит указательным пальцем по юбке, и пятно исчезает, а мое платье из нежно-сиреневого превращается в глубокий винный цвет.

— Так твои глаза выглядят выразительнее, — улыбается он.

У дверей дворца мерцают газовые фонари. Эммет сразу заходит внутрь, даря Браму и мне украденный момент наедине.

— Спасибо, — говорю я. — Тебе не нужно было защищать мою честь сегодня. Я действительно повела себя как стерва.

Брам смеется. — Он заслужил это, а я давно искал повод врезать ему. Ты сделала мне одолжение.

Он делает шаг ближе, его лицо настолько идеально, что до сих пор выбивает меня из колеи. С ним я всегда чувствую себя неуверенно. Он смотрит на меня, его взгляд скользит вниз, к моим губам. Я закрываю глаза, когда он наклоняется, но его губы лишь едва касаются верхней части моей скулы.

— Спи крепко, леди Айви.

Я пересекаю лужайку, чувствуя, как лицо горит от смущения.

Я почти дошла до коттеджа, когда позади слышу шаги по влажной траве.

Я оборачиваюсь, надеясь увидеть Брама, готового поцеловать меня по-настоящему, но мое настроение падает, как только появляется Эммет. Вероятно, он просто идет в коттедж «Каледония» в ожидании Фейт, чтобы закончить то, что они начали ранее.

Я иду быстро, надеясь, что он отстанет, но он переходит на бег, догоняя меня.

— Притормози.

— Ты следил за нами?

Он замедляется, поравнявшись со мной, и идет рядом. — А что, если и следил?

— Тебе не стоило так делать сегодня, — говорю я.

Эммет неловко смеется. — К сожалению, у меня всегда сначала кулаки в ход идут, а потом мысли. Но я не уверена, что верю ему. Он настолько много думает обо всем, что мне порой кажется, будто я вижу, как он постоянно запутывается в собственных мыслях.

Я поворачиваюсь к двери, но Эммет тянется к моему рукаву, слегка задевая ткань, но не касаясь кожи. — Ты кажешься расстроенной.

— Я не расстроена. — И это правда. У меня нет абсолютно никаких причин расстраиваться из-за того, что Эммет целовал Фейт сегодня вечером.

Костяшки пальцев Эммета покрываются синяками, напоминающими фиалки. — Болит? — я указываю на них, отчаянно пытаясь сменить тему.

Он проводит большим пальцем по пятнистой коже. — Попрошу Брама подлечить их позже. — Его глаза сужаются, словно он надеется видеть меня насквозь. — Ты точно не расстроена?

Я распахиваю дверь коттеджа. Я предпочла бы столкнуться с гневом остальных девушек — которые, несомненно, раздражены тем, что я увела Брама, — чем провести еще хоть секунду, глядя в лицо Эммета Де Вера.

— Никогда не чувствовала себя лучше.

Он останавливает дверь ногой.

— Хорошо. Потому что все идет по плану. До сих пор единственным человеком, ради которого он пускал в ход кулаки, был я.

Следующие два дня проходят в полнейшем хаосе. Нас гоняют к модистке для последней примерки охотничьих костюмов, виконтесса Болингброк устраивает экстренный урок этикета о том, как вести себя в дороге, и все это время новые условия королевы висят над нами, подобно грозовым тучам.

Той ночью воспоминание об Эммете на балу не дает мне покоя. Я сплю беспокойно, представляя, как Эммет прижимал Фейт за талию, целуя ее.

Я думаю о своих родителях, которые поженились по любви и обрекли нас на жизнь, полную нестабильности; об Олив, которая так открыто сохнет по Браму, что мне становится стыдно за нее; о Фейт и хрустальном бокале, который она швырнула в голову Эммету. Любовь не может существовать для меня. Я отказываюсь быть настолько глупой.

Мама присылает записку, как и обещала, с новостями о Лидии. Там написано лишь: «Здоровье твоей сестры значительно улучшилось. Она скучает по тебе, и мы все желаем тебе огромной удачи. С искренней любовью, твоя преданная мать».

Она также вкладывает газетную вырезку — статью под заголовком «ПРИНЦЫ УСТРОИЛИ ДРАКУ В КЛУБЕ КЕНДАЛЛА». Это сенсационный пересказ событий, но там упоминается мое присутствие и высказывается предположение, не означает ли это, что принц Брам уже представил свою фаворитку друзьям в клубе. На полях она приписала: «Отлично сработано!»

Это идеально: как раз столько интриги, чтобы стать интересной, но недостаточно для полноценного скандала.

Я прячу письмо и вырезку в конец книги «Феи Британских островов», рядом с картами, которые я украла из атласов, пока остальные спали.

Я изучаю их при лунном