Обманный бросок - Лиз Томфорд

class="p1">– Вот что, Кен. – Протянув руку, он гладит меня по затылку, проводит большим пальцем по подбородку. – Тебе придется задавать темп. Я мечтал увидеть тебя здесь, в своей постели, со дня нашего знакомства, и это желание только усилилось теперь, когда я знаю тебя намного лучше. Независимо от того, какую чушь я нес, находясь под воздействием обстановки в «Чили», правда в том, что я взял бы тебя прямо там, если бы ты попросила. Я сделал бы это медленно, если бы ты так захотела, или жестко. Но я не могу читать твои мысли, так что повторяю: мне нужно, чтобы ты использовала слова и задавала темп.

Слова? Он думает, что после этого у меня найдутся слова? Я пытаюсь их подобрать.

– Я хочу не торопиться.

Он кивает в знак согласия.

– Значит, не будем торопиться.

Я же не девственница. У меня был секс, но не совсем тот, о котором читаешь в книгах, не тот, что видишь в романтических сценах кино. Он всегда начинался сразу с главного и заканчивался, как только партнер кончал.

Как ученый я пыталась оправдать это перед самой собой: если он кончил, то, по крайней мере, ему было достаточно приятно. Но как женщина я хочу большего.

Я просто не знаю, как произнести эти слова, чтобы не показаться совершенно неопытной, поэтому беру руку Исайи, которой он обхватывает мой подбородок, и направляю ее вниз. Его мозолистые пальцы касаются кожи моей шеи, спускаясь дальше, пока я не задерживаю их на своей груди.

Подняв глаза, я замечаю, что взгляд Исайи прикован к моему лицу: он наблюдает за мной и пока не позволяет своему вниманию опуститься ниже.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – умоляю я.

Я хочу… нет, мне нужно знать, что почувствует Исайя, если посмотрит на меня.

Он резко втягивает воздух, закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, а когда открывает их, его зрачки расширяются. Он скользит взглядом по моему горлу и останавливается на груди, глядя на меня так, словно я – самое замечательное существо на свете.

На меня никогда, ни разу не смотрели так, как смотрит мой муж. С желанием. Внимательно. Разрушительно для его планов на жизнь.

Его большой палец проводит по веснушкам на моей груди.

– Мне нравится, – шепчет он, прежде чем начать расстегивать мой кружевной лифчик. – А это… Кен, это так чертовски хорошо на тебе смотрится! Какого оно цвета? Белое?

Я нервно сглатываю.

– Желтое.

На губах Исайи появляется усмешка, когда он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и родинка, на которой я так зациклилась, скрывается из-за улыбки.

– Мой любимый цвет.

Черт меня побери! Да, я точно знала, что делаю, когда выбирала это белье. Знала, что он спросит, и теперь, когда стало ясно, что я надела это белье для него, чувствую, как по моей груди разливается тепло.

Очевидно, он тоже так думает, когда протягивает руку, чтобы прикрыть все мое декольте.

– Не стесняйся меня, Кенни. Ты знаешь, я просто схожу с ума от того, что ты надела его ради меня.

Мои руки опущены, потому что мне неловко и я испытываю дискомфорт – тот самый, когда тебя выталкивают из зоны комфорта и ты растешь.

– Отключи голову, – шепчет он. – Выключи мозг и делай то, что нравится. Это просто игра, верно? Ты и я – это просто игра, так что подыграй мне.

Это не похоже на игру. То, как Исайя прикасается ко мне, не кажется фальшивым, как и то, как он смотрит на меня – одновременно с тоской и благоговением.

Но когда я убеждаю себя, что Исайи нет в моем будущем, мой перфекционизм сдает позиции. Если я рассматриваю наши отношения как практику ради кого-то другого, кого я, возможно, встречу в будущем, то могу ошибаться и учиться без изнуряющей необходимости быть безупречной.

Даже если это что-то такое простое, как полное изучение мужского тела.

– Мне тяжело.

– Тебе тяжело? Это у меня сейчас стояк просто каменный.

Я хлопаю его по груди.

– Непросто… отключать мозг. Я склонна слишком много думать. Переоценивать. Перестраивать планы.

– Я знаю. Я вижу тебя, Кенни, даже если ты не смотришь на меня.

Повисает тяжелая пауза, между нами чувствуется напряжение. Возможно, Исайя обратил на меня внимание несколько лет назад, но до этого момента я никогда не позволяла себе по-настоящему взглянуть на него.

– Иди сюда.

Его просьба звучит так тихо, что я ее почти не слышу.

Мы встречаемся в центре кровати, и я ложусь на его руку, прижимаясь своим лбом к его. И по какой-то причине, которую я до сих пор не могу точно определить, меня охватывает спокойствие.

Этот необузданный парень с бесконечным количеством друзей предпочитает проводить время со мной. С ним я чувствую себя в центре внимания. Чувствую себя нормальной.

Я чувствую, что наши отношения – это нормально.

Его ладонь все еще прижата к моей груди. Я обхватываю его запястье, веду вниз по предплечью, по плечу и спине, вдоль позвоночника. Мои ногти скользят по всему его телу.

Исайя мурлычет.

– Это приятно.

Я той же рукой провожу по его шее и спускаюсь вниз. Живот Исайи сжимается от резкого вдоха, когда я кончиками пальцев касаюсь дорожки волос.

– Все в порядке? – спрашиваю я. Мы оба опускаем глаза и наблюдаем.

– Да, – выдыхает он. – Продолжай.

Я не тороплюсь, вожу пальцами по его прессу, поглаживаю грудь и обнимаю за шею, привлекая к себе для поцелуя – медленного, нежного, сладкого.

Наши губы не торопясь исследуют друг друга, и мы прячемся под простынями. Исайя нежно обхватывает ладонями мое лицо, прижимая меня к себе, и в мгновение ока становится жарко, а наши поцелуи превращаются в долгие и глубокие. Я одобрительно мурлычу, когда его язык касается моего, проникая внутрь и забирая контроль.

Его руки нежно прикасаются ко мне, но губы… они завладевают мной.

– Я мечтал об этом. Целовать тебя. Прикасаться к тебе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

И я не хочу.

Я закидываю ногу ему на бедро, и в этот момент Исайя укрывает нас с головой.

От непривычных эмоций ком встает в горле. Я чувствую, что могу изучать эту науку без опасений, когда выключен свет и мы прячемся под простынями. Я чувствую себя в безопасности, потому что могу быть неидеальной, когда никто, кроме него, не видит.

Взяв меня за ягодицы, Исайя отрывается от моих губ и прижимает мои бедра к своим. Его эрекцию невозможно скрыть за хлопковой тканью спортивных штанов, и теперь она становится еще более заметной,