Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

удивляет именно это? — Я пристально посмотрела на подругу поверх чашки с кофе.

— При всем уважении, меня вовсе не удивило, что Эйва свалила в закат сразу, как получила аванс. Это вполне в ее духе. Надеялась ли я, что она сдержит обещание и останется? Конечно. Я очень надеялась, что она перевернула страницу и начала с чистого листа, но, похоже, одной страницей тут не обойдешься. Просто я думала, ты мне позвонишь, когда… Колин, милый, не трогай чужие игрушки. — Она бросилась в нишу на кухне, где играли ее малыши, и захлопнула дверцу шкафа.

— Все нормально, — сказала я. — Бабушка держала эти игрушки специально на такой случай. Если к ней придут гости с детьми.

Большинство из этих игрушек были старше меня.

— Знаю, но не хочу, чтобы они… — Хейзел поймала мой взгляд и осеклась. — Ладно. Можете разобрать этот шкафчик, но давайте оставим в покое другие шкафы тети Джорджии, хорошо? — Она открыла дверцу, вернулась к кухонному островку и взгромоздилась на табурет рядом со мной. — Я просто хотела тебя навестить, а не разгромить твой дом.

— Да пусть громят. — Я закатила глаза. — Я рада, что вы пришли. Мне одной скучно. — Я улыбнулась, глядя на играющих малышей.

— Так он теперь… здесь? — спросила Хейзел, поднося ко рту чашку с кофе.

— Он снял Грантем-коттедж.

— Что?! — Она грохнула чашку на стол, забыв сделать глоток.

— Что слышала. — Я отпила еще кофе. Сегодня мне не поможет весь кофеин мира, но попробовать стоило.

— Но это же… — Хейзел наклонилась к моему уху, как будто кто-то мог нас услышать, — соседний дом.

— Да. — Я кивнула. — Я вчера позвонила юристам фонда, и они подтвердили, что управляющий недвижимостью сдал коттедж в аренду, как я и просила. — Я сморщила нос. — Я поинтересовалась, можно ли аннулировать договор аренды, и мне было сказано, что моя нелюбовь к Ною не считается правовым основанием для отмены договора.

Хейзел вытаращилась на меня.

— Может, что-нибудь скажешь? — спросила я, когда молчание стало мучительно неловким.

— Да. Извини. — Она покачала головой и посмотрела на своих малышей.

— Расслабься, они никуда не денутся.

— Ты даже не представляешь, какие они стремительные. Я вчера еле угналась за Дани на улице. Она носится как метеор. — Хейзел положила ногу на ногу и прищурилась, глядя на меня. — Значит, красавец-мужчина теперь живет по соседству.

— Писатель… ну да. Хотя «по соседству» — это еще мягко сказано.

По сути, коттедж стоял на территории нашего участка — так близко к нам, что это была одна из причин, по которой прабабушка не хотела его продавать. Она говорила, что лучше самой выбирать соседей, чем оказаться под колпаком у какой-нибудь любопытной Варвары.

Хейзел снова прищурилась.

— На самом деле Ной должен прийти с минуты на минуту, и мы продолжим наше веселое и увлекательное занятие: опять будем спорить. Он переехал сюда, чтобы спорить со мной. Вот кто так делает? — Я отпила еще кофе.

— Тот, кто сразу же разглядел твое непробиваемое упрямство…

— Эй! — возмутилась я.

— Ты же знаешь, что это правда. В любом случае он получил дополнительные очки за то, что сел в самолет и примчался сюда, вместе того чтобы тупо тебе перезванивать. — Она пожала плечами. — И к тому же тебе будет проще воплотить в жизнь мое предложение: затащить его в постель и выместить все раздражение прямо на нем. Или под ним.

Предательница.

— Ты на чьей стороне?

— На твоей. Всегда на твоей. Я даже не стала его добавлять в свой список секс-символов.

— Хорошо. Значит, Ной не получит очков. Ни дополнительных, ни вообще каких-нибудь. — Я допила кофе и отнесла чашку в раковину. Когда я обернулась, Хейзел смотрела на меня в упор. — Что?

— Он тебе нравится. — Она задумчиво отпила кофе.

— Ч-что? — проговорила я, заикаясь. У меня вдруг скрутило живот.

— Что слышала.

— Сейчас же возьми свои слова обратно! — рявкнула я, как будто нам снова было по семь лет.

— Ты принарядилась к его приходу. Джинсы, свежевыглаженная рубашка. Ты даже волосы уложила. Он тебе нравится, — улыбнулась Хейзел.

— Я уже начинаю жалеть, что впустила тебя в дом.

Мой телефон зажужжал, и я схватила его со стола, прежде чем Хейзел успела увидеть экран. Пришло сообщение от Ноя.

Ной

Иду к тебе. Что-нибудь нужно?

Очень хотелось ответить, что мне нужно только одно: чтобы он оттащил свою сексуальную настырную задницу обратно в Нью-Йорк. Такой ответ был бы ребячеством, но я все равно об этом подумала.

— Он мне не нравится, — сказала я Хейзел и набрала сообщение.

Джорджия

Заходи без стука. Дверь не заперта.

— И он уже идет сюда, — добавила я, опираясь бедром о кухонную стойку.

Если я проснулась, почувствовала себя… человеком и нормально оделась, это еще не значит, что он мне нравится. Это значит, что я подготовилась к деловой встрече. Мой телефон опять зажужжал.

Ной

Нельзя оставлять дверь незапертой. Это небезопасно.

Я насмешливо хмыкнула. «Небезопасно» — с ума сойти.

Джорджия

Говорит человек, который занимается скалолазанием.

Я положила телефон на стол, посмотрела на свою лучшую подругу и повторила со вздохом:

— Он мне не нравится.

— Ладно, как скажешь. — Она допила кофе и отнесла чашку в раковину. — Но если он тебе и нравится, это нормально.

Я поморщилась. Нет, совсем не нормально.

— Отдай! — взвыл Оливер.

— Он мой! — крикнула Даниэлла.

Мы с Хейзел повернулись к детям, но Даниэлла уже промчалась мимо нас, убегая от брата, который гнался за ней по пятам.

— Твою мать, — пробормотала Хейзел, обращаясь к небесам, и бросилась следом за малышами.

— Нельзя оставлять дверь неза… ой! — донесся из прихожей голос Ноя.

Не успели мы выйти из кухни, как Ной уже завернул в коридор, держа под мышками по хихикающему ребенку. Раньше я не обращала внимания на его мощные бицепсы. Нет. Не обращала. Как и на притягательный изгиб губ и улыбку, исполненную откровенного соблазна. Это вообще запредельно и, наверное, незаконно: так потрясающе выглядеть в такую рань.

— Видите, что бывает, если не запирать дверь? — спросил он, слегка потряхивая детишек, зажатых у него под мышками. — В дом проникают дикие звери из леса.

Дани грозно зарычала, а Ной улыбнулся еще шире.

Нет. Нет. Нет. Я не растаю от умиления. Никогда в жизни.

— Нельзя играть с незнакомцами, — простонала я.

— Разве он не твой друг, тетя Джорджия? — возразил Оливер.

Храни нас, Боже, от маленьких городков. Здешние дети в глаза не видели незнакомцев.

— Да, тетя Джорджия, неужели ты хочешь сказать, что мы не друзья? —